Возможно, целью устроенных менталистами заговоров был не только захват власти, но и уничтожение родов-заговорщиков, ведь демоны стремились ослабить Эёран, а воздействие суккубов недостаточно продолжительно и сильно, чтобы обеспечить полное и пожизненное подчинение всех магов-менталистов, особенно драконов.
Суккуб околдовала дедушку… и он поддался эмоциям.
А ведь он жалел, что когда-то поддался эмоциям… Не союз с Заранеей ли его огорчал?
— Я не… — осекаюсь, не в силах припомнить, что хотела сказать.
— Не верю, что менталисты все поголовно отказываются от радостей жизни и эмоций! Санаду сухарём не выглядит.
Эзалон вполне натурально переживает об Академии. Менталисты эмоционально реагировали на мою неприязнь к ним. Так что уверенность в повальной рациональности менталистов и невозможности двойственности ваших чувств из головы скорее выкидывай. Это заблуждение. Или часть более большого знания, которое говорит о важности сосредоточенности и контроля над своими силами и желаниями, чтобы не натворить дел, но вполне позволяет чувствовать, как и все остальные существа.
Просто ты вспомнила только ограничивающую его часть.
— Элор! — Со вздохом я прижимаюсь к его груди. — Менталисты всегда проводят грань между менталистами и другими существами. Из-за разницы в эмоциях в том числе.
— Откуда ты знаешь? Ты же почти ничего не помнишь.
— Просто знаю.
— Но ты не можешь гарантировать, что это полные знания, верно?
Его подбородок касается моей макушки. Золотое крыло, зашелестев, прячет нас от сияния сфер.
Окутывает теплом.
— Гарантировать не могу, — соглашаюсь я, — но…
— Тогда оставь переживания до того момента, как вспомнишь всё. Обидно будет, если ты, менталистка, будешь переживать из-за того, что потом окажется неактуальным.
Уверена, что актуальность в любом случае сохранится, но… предложение дождаться возвращения воспоминаний достаточно рационально, чтобы к нему прислушаться.
— И что было дальше? — спрашиваю я, прикладывая ладони к груди Элора, осторожно надавливая на его крепкие мышцы проступившими когтями.
— М-м-р, — довольно выдаёт Элор и жмурит глаза от удовольствия. — Ну, потом я довольно униженно молил тебя о любви, ты была по-менталистски холодна. Прямо очень. Если тебе нравятся хладнокровные, идущие к своим целям менталисты, можешь гордиться: ты определённо была лучшей из них.
Теперь не верю я. Но Элор, не замечая, продолжает:
— …Тобой можно было врагов замораживать. И друзей заодно. И…
— Неправда, — возражаю я.
