— Я точно знаю, что дело обстояло иначе.
Смутные ощущения не дают покоя, будто что-то вертится в груди, цепляет сердце, мешает дышать. Это удушье от эмоций мне знакомо. Слишком. Знаю — оно мне привычно.
— Как же иначе? — изумляется Элор и отклоняется, почти переворачиваясь на спину, чтобы заглянуть мне в лицо. — Я помню…
Прячась от этого пронзительного взгляда, утыкаюсь в его грудь:
— Я не помню, но… Знаю, что ты ошибаешься. Я собой точно не гордилась. Мне было… больно. Невыносимо.
Эта боль — как будто тебя разрывают на части, отнимая самое дорогое.
Лишая целостности.
Это самое страшное, что может произойти.
Глава 65
Что делать с новыми знаниями? Они накрывают, лишая дыхания, парализуя. Избавиться бы от них, спрятаться, но как это сделать, если Элор гладит, а потом садится и меня встряхивает, заглядывает лицо?
— Ри? Ри! — в панике зовёт он, и накрывшие меня оцепенение и ужас отступают. — Ри…
Мотаю головой в попытке показать, что достаточно очнулась, поэтому ответ из меня вытряхивать не надо.
Держащий меня за плечи Элор замирает.
— Ты… — в его взгляде почти ужас. — Прости, что сделал тебе больно тогда, но ты… — Элор облизывает пересохшие губы. — Тогда, несмотря на всё, что ты говорила и мои поступки и слова, несмотря на отказ провести со мной последние дни моей жизни… неужели ты меня… ещё любила?
Неуверенный вопрос повисает в воздухе тяжёлым, гудящим напряжением.
Молчание с каждой секундой давит сильнее."
"Для ответа надо заглянуть в себя, но это… между мной сейчас и той мной стена тьмы.
Хотя с той стороны выскальзывают и добираются до меня знания, сейчас, когда я сама пытаюсь добраться до них, тьма будто сгущается.
Элор смотрит на меня. Так знакомо вглядывается в лицо.
Молчать больше невозможно.
— Я не вижу другого объяснения, — отвечаю я, чтобы разрушить опутавшую нас тишину. — Нет такой выгоды, ради которой я в здравом уме так сильно рисковала бы жизнью. Но для чувств подобные безумные поступки вполне характерны.
А какое из чувств может толкнуть на защиту другого существа? Не ненависть же.
С каждым моим словом губы и крылья Элора подрагивают всё сильнее. Я умолкаю, и он порывисто прижимает меня к груди, зарывается пальцами в волосы, опять обнимает крыльями, дышит тяжело и часто.
— Ри, ну почему ты не могла сказать этого раньше? Я столько раз тебе говорил, что люблю, я уже и надежду потерял. Много раз терял. — Он гладит меня по спине.
