Я лежу ночью без сна в лёгком ужасе перед тем, сколько дел на службе из-за приезда послов, голова просто раскалывается, скоро рассвет, и я в нерешительности: мне страшно, но из-за загруженности я уже неделю не сплю на рассвете, неделю не было тех ужасно коротких мгновений, когда я ещё ощущаю связь с Халэнном…
— Риэль, Ри! — знакомые голоса.
Они разрывают полотно накрывших меня воспоминаний, и я вижу лица. Старые, встревоженные лица. Ная. Толис. Дербен.
Последние слуги Сиринов.
Их застилает воспоминание о родовом замке.
Я бегу по нему следом за Халэнном, свет из окон и тень простенков чередуются, то ослепляя яркостью, то погружая во мрак. «Скорее! Скорее!» — пульсирует мысль Халэнна, как моя, и я чувствую его восторг и предвкушение. Мне нужно учиться контролировать свои эмоции, и я их контролирую, но никто не запрещал чувствовать эмоции Халэнна! Они такие яркие…"
"Пахнет пирожками. Ная, стоя спиной к двери, размешивает содержимое кастрюли на магической плите.
Солнечный свет смешивается с сиянием магических сфер, заливая просторную кухню. Мы с Халэнном, высовываемся из-за дверного косяка, оглядываем помещение: больше никого. А вожделенные пирожки, прикрытые белоснежными полотенцами, горками возвышаются над блюдами. Халэнн толкает меня локтем в бок, поторапливая. Сосредоточившись, я протягиваю щупы телекинеза к лакомству. От напряжения всё тело гудит: я ещё не слишком хороша в этом, а надо действовать быстро и аккуратно: вытянуть пирожок себе и Халэнну из разных горок, удержать полотенце от падения, успеть сглотнуть слюну.
С каждым сантиметром полёта пирожки кажутся всё тяжелее и тяжелее. Халэнн сопит. Его эмоции — яркие сполохи, и они действительно отвлекают, мешают сосредоточиться, но я стараюсь, я держусь. Пирожки просаживаются ниже, почти касаются пола, и Халэнн задерживает дыхание. Усилием воли я сосредотачиваюсь на деле. Тяну пирожки к себе, заставляя плавно подниматься всё выше и выше от пола.
Халэнн бесшумно выступает вперёд и подхватывает их. Я выдыхаю: ноги и руки дрожат от усталости. Мы разворачиваемся — и практически натыкаемся на помощницу Наи — молодую девицу с удивляющим Халэнна большим бюстом. Она утыкает руки в боки, собираясь что-то сказать, но моя мысль проскальзывает сквозь лазейку в её ментальном амулете и внушает: «Их раньше отпустили с занятий и разрешили взять пирожки». Поэтому девушка молчит.
