Но в аргументах Линарэна что-то есть. Это рациональное решение: и попытаться помочь, и получить наследника. Брачная магия, ребёнок — это эмоции. А я без эмоций умираю. Я не ощущаю потребности даже что-то говорить, пытаться.
— Это слишком опасно, — повторяет Элор, гладя и гладя меня по волосам, и в его глазах плещется всё тот же ужас. И обречённость.
Слова — это усилия. Я не вижу смысла в приложении усилий. Я не хочу прикладывать усилия.
Но я понимаю, что умираю, и судя по тому, что помню о себе, должна с этим бороться.
Зачем?
Я смотрю во влажно блестящие золотые глаза, и тёплая ладонь скользит по моим волосам.
Моё состояние ненормально.
Я не хочу бороться.
Не хочу двигать потяжелевшим языком и такими непослушными губами.
Но…
Я умираю.
Если ничего не делать, я умру.
Логики не хватает, чтобы заставить себя говорить. Нет желаний, подталкивающих к действию. А Элор смотрит-смотрит-смотрит.
Даже по логике я должна постараться сказать. И я обещала ему. И седые пряди у его висков, серебро в огненном золоте волос — он так боялся меня потерять, он так хочет, чтобы я оставалась рядом.
— Луна моя, — шепчет Элор одними губами.
Он… был таким солнцем, когда мы только встретились. Он столько эмоций во мне пробудил. Во тьме разрушительных эмоций это было так ярко, так… лучше, чем сейчас.
— Попробуем, — подчиняются губы.
Глаза Элора распахиваются шире, он склоняется, вглядывается в лицо:
— Ри? Ты… ты…
Корица. Он пахнет корицей. Этот запах… с ним столько всего связано. Он всегда, всегда будил эмоции, толкал к действиям.
Я помню это ощущение, помню те чувства.
— Попробуем, — я могу говорить, я не настолько слаба, чтобы полностью потерять контроль над телом, но не хочу, и эти два слова усиливают апатию.
— Она согласна, — встревает Линарэн, — не вижу причин не попробовать.
Но Элор сомневается, я вижу это в его глазах, в том, как подрагивают губы, сдвигаются брови. И вижу момент слома, когда Элор решается — за несколько мгновений до того, как склониться ниже и поднять меня на руки.
Золотое пламя охватывает нас, отблесками плещется на пуговицах камзола Элора, на его разметавшихся по плечам волосах."
"Телепортация уносит нас в спальню сокровищницы, не в брачные места. Элор укладывает меня на постель, нависает. Коснувшиеся моей щеки пальцы дрожат.
— Подожди немного, — сипло шепчет Элор. — Я всё приготовлю. У тебя есть пожелания о месте? Ты когда-нибудь об этом задумывалась?
Он с такой тоской смотрит мне в глаза… Но у меня нет пожеланий.
