Стал глубже и сильнее, и даже просто говоря, я улавливаю в нём мощь, напоминающую о том, что он — оружие.
Возле двери на ведущую в сад лестницу Элор останавливается и разворачивается ко мне. Улыбается:
— Ну всё, пора к нашей героической мамочке, пусть она покажет своё свершение.
Элор, глядя то на Эйррана, то на Ринарра, чуть наклоняется, чтобы мне удобнее было подхватить радостных малышей. Но в его груди холодом разливается нежелание расставаться с малышами хоть на миг.
Протянув руки, я беру рыженького Эйррана и, прижав к себе, отступаю.
Задрав брови, Элор вскидывает на меня удивлённый взгляд. Поэтому поясняю словами:
— Их появление — и твоё свершение. Не меньше, чем моё, — я мягко улыбаюсь."
"Эмоции Элора такие яркие, смешанные, радость и грусть, гордость и благодарность. Много-много всего. Чувствую, он хочет уточнить, уверенная ли я, но прежде, чем озвучить вопрос, ощущает мой мысленный ответ, и улыбается широко-широко.
А я, шумно вдохнув и выдохнув, собираюсь. Нас встретят драконы… существа под щитами правителей и под стандартной ментальной защитой.
Но это не значит, что их эмоции будут погашены, скорее, их оставят открытыми. И ментальное поле там, снаружи, будет отличаться от спокойного поля здесь, внизу.
Это не слишком страшно (ментальное поле вне родового замка, несмотря на усилия дедушки и отца по моей подготовке, стало для меня испытанием), но немного волнительно.
Прижимая к себе Ринарра, Элор оглядывается на меня. Чувствует, что я готова, и приказывает дверям отвориться.
Створки медленно расходятся.
Лестница до выхода наружу освещена только магическими сферами, но когда мы начинаем подниматься, верхние створки приподнимаются, медленно расходятся в стороны, пропуская свет восходящего солнца и цветочные ароматы просыпающегося сада.
Уже в пути чувствуется, как усложняются ментальные эманации, расцветают новыми оттенками, переплетениями. Ринарр и Эйрран крутят головёнками. Сердечко Эйррана стучит часто-часто. Он прижимается ко мне, так же, как Ринарр прижимается к Элору.
Я рефлекторно посылаю обоим импульсы успокоения, шепчу в их мыслях: «Всё хорошо, моим маленькие, всё хорошо».
Над нами, по мере открытия дверей, всё больше раскрывается сине-лиловое утреннее небо.
Самым нетерпеливым из встречающих оказывается император Карит: тревожно заглядывает в проём, когда мы с Элором как раз минуем середину лестницы.
— Идут, идут! — расцветая улыбкой, сообщает Карит остальным.
— Куда они денутся? — отзывается пока невидимая нам Ланабет.
