Мгновение кажется, Элор не ответит, но его губы смягчаются, и он позволяет вовлечь себя в поцелуй. Веду по-прежнему я. Ощупью нахожу его руки — он сжимает подлокотники кресла. Палец за пальцем отцепляю его от этой опоры и перетаскиваю ладони на мои колени. Внутри всё вздрагивает от этого касания, на спине волной проступает чешуя.
Правую ладонь тяну дальше, скольжу ею по внутренней стороне бедра, и зарождающаяся в животе дрожь прорывается, выплёскивается дрожью моих пальцев и ног. Я почти задыхаюсь, удерживая Элора в плену поцелуя, направляя его руку.
Подёргивающиеся пальцы упираются мне между ног, и я не выдерживаю — с судорожным вдохом склоняюсь к плечу Элора, а выдохнув, прихватываю зубами кожу его шеи, втягиваю носом пропитанный корицей воздух, и на выдохе позволяю голосу мягко вибрировать:
— Ур-р-р…
Элор шумно вдыхает.
Тяжело дыша, я жду, когда мой запах сделает своё дело. Пальцы Элора, наконец, оживают, продвигаются дальше. Зажмурившись, невольно улыбаюсь и старательно отгоняю мысли о том, что думает Элор, ощущая мою манящую влажность.
Лизнув его шею, прикусываю ухо и снова урчу. Элора пробивает дрожь, а я подбираю подол выше и чуть отстраняюсь, тяну Элора к себе. Его глаза кажутся чёрными, щёки и губы раскраснелись, огненно-рыжие волосы встрёпаны моими руками, и в таком виде он чудо как хорош! А уж когда его губы касаются внутренней стороны бедра, я опять не могу сдержать дрожь возбуждения.
Элор, отведя пытливо-зачарованный взгляд от моего лица, поцелуями продвигается дальше.
И сейчас, когда он не смотрит, я плавным движением телекинеза отправляю все его перья на свой стол.
Горячие пальцы одним толчком проникают внутрь, и судорога пробегает по ногам. Пальцы Элора буквально утопают, влага стекает по ним, блестит на коже. Я откидываюсь на спину, тихо цокает о поверхность чешуя, и последовавшее за этим прикосновение языка выгибает меня дугой на прохладной столешнице.
Дыхание сбивается сразу и бесповоротно. Тяжело, шумно дыша, я подаюсь навстречу этим пальцам и языку, задыхаюсь и изнываю от пронзающего тело напряжения, я почти не контролирую судорожные толчки бёдер, захлёбываюсь ощущениями.
Предчувствие удовольствия разливается мощными приливами, одуряя, оглушая, почти ослепляя. Того гляди из груди вырвется стон, но я стискиваю зубы. Меня опять выгибает, и крылья резко выпрастываются в стороны, хотя я ещё балансирую на грани этого невыносимого звенящего напряжения и разрядки.
