Как следователь, как лейтенант юстиции, делаешь свою работу. А как лейтенант ФСБ освещаешь прокуратуру: собираешь информацию о коррупции среди сотрудников, о злоупотреблениях, о порочащих связях, неделовых контактах с представителями криминального мира. Слушаешь, вникаешь, делаешь выводы, пишешь рапорты, отчеты, аналитические справки. Все как и прежде. Считай, что это твое задание на ближайшую пятилетку. Конец цитаты. Все.
Сказав это, Мамонт взял коньяк и выпил одним глотком.
Денис молчал, переваривая услышанное. Крепыши встали из-за стойки, расплатились с хозяином бара и вышли. Вартан пожелал им спокойной ночи. Заперев за посетителями дверь, он перевернул табличку на входе красной стороной: «Извините, закрыто», – вернулся за стойку, плеснул в стакан бурбону и выпил."
"Вот уж кто-кто, а Вартан никогда не мечтал стать штатным сотрудником ФСБ. Ему и так хорошо. Если Мамонт просил помочь, он мог от нечего делать процедить ручеек информации, плещущийся – далеко ходить не надо! – у самой его стойки, мог задать несколько внешне совершенно безобидных вопросов, ну там… удивиться где надо или, напротив, замять разговор… А выводы пусть делает сам Мамонт, это его работа.
Вартану же вполне нравилась вот эта крепкая дубовая стойка – сработано на совесть, скажи, да? – и парад бутылок на зеркальных стеллажах, и будоражащий запах жареного мяса, майорана и эстрагона, доносящийся из кухни, и поздние вечера, когда, закрыв дверь за последним посетителем, он может спокойно подсчитать сегодняшнюю выручку, подливая себе бурбон или коньяк.
В своем ручейке Вартан наловил достаточно серебристых плотвичек для Конторы, чтобы не беспокоиться о том, с какой ноги сегодня встал опер ОБЭП или налоговый инспектор. А что еще надо? И зачем здесь что-то менять?
– Ничего не понимаю, – сказал Денис. Вид у него был оглушенный. – Все летит псу под хвост. Я-то думал, перескочу этот последний барьер и выйду из «легенды», буду работать как все вы…
– Заишный, – снова повторил фамилию полковника Мамонт.
– Его цитата.
– А я думал, Омар Хайям, – без тени улыбки сказал Денис.
– Омар уже был, ты повторяешься. Ты главное…
– Да задерись оно все в доску! Заишный… Бред сумасшедшего… Я раскрыт! И – точка. От меня проку ноль. Вся прокуратура знает, что я гэбэшник, конь троянский, волчина серый.
