Ни сумки, ни бумажника, ни пакета. Все прочесали по три раза. И этот сукин сын после себя ничего не оставил. Придется ждать, когда ее родственники, или, может, подруги… или сутенер ее очухаются и объявят в розыск. Ну, или не знаю…
– Это уже пятый эпизод.
– Да, Евгений Николаевич.
– Вы уверены, что это серия? Действительно все признаки совпадают?
– Похоже, что так…
Прокурор что-то пометил у себя в ежедневнике. Денис услышал, как Лопатко принялась тихонько пристукивать ногой по полу. Ей, видно, тоже зверски хотелось закурить.
При покойном Степанцове планерки традиционно проходили в дыму и чаду, старый прокурор сам задавал ритм, прикуривая сигареты одну от другой. Денис не замечал, насколько это вошло в его кровь и плоть. Понял только сейчас, при новом прокуроре. Евгений Николаевич Рахманов, залетевший сюда откуда-то с воронежских краев и занимавший теперь это кресло за ореховым Т-образным столом, – он не курил. Сейчас Денису казалось, что при Степанцове было проще. Ладно, он был насквозь продажен, ссучен и выхолощен в профессиональном смысле.
Играл не за тех, с кем делил кислый табачный дым и скромную зарплату, а за тех, кто платил ему в твердой валюте. Но было проще, разве не так? Денис знал, что Степанцов продажен, ссучен и так далее. А про Рахманова он не знал ровным счетом ничего. Рахманов не курит, вот первая и последняя данность. Ему успели придумать прозвище Лаваш – за витиеватую манеру выражаться, которая иногда одолевала прокурора. «Да что это за еблавашмать, товарищи?» – рявкнул он, когда в деле «Потрошилова» впервые замаячил силуэт серийного убийцы и, значит, опять запахло ЧП и «высоким контролем».
Придумал тот же Дерзон, кажись. Он самый шустрый из нового поколения.
– Давайте результаты, Татьяна Леонардовна. И делайте более четкие выводы. Что такое «похоже»? Если это серия – одно! Если просто похожие преступления – совсем другое! Мы первыми должны с этим определиться. Или будем ждать, пока запах этого дерьма расползется по всем инстанциям и нас обвинят в неумении работать?
– Чего там ждать, – сказала Лопатко.
– Дерьмо прямо от нас по инстанциям носят, в пробирочках.
Она даже не стала оборачиваться к Денису. «Инстанции» – это «органы»… Причем не органы прокуратуры и не органы МВД, а те органы, которые изначально этим словом и обозначались, чтобы лишний раз не произносить пугающую аббревиатуру – ЧК-ОГПУ-НКВД-КГБ. Короче, по современному, Контора. Денис понял. И Курбатов понял. И Рахманов понял – его, конечно, ввели в курс дела.
