Как влепился тогда в землю после первого выстрела, так и застыл: плоский рыбий взгляд, задранная губа приоткрывала зубы, лицо с вдавленной левой щекой потеряло симметричность, руки подняты вверх. Неестественная поза, как у перемороженых судаков на витрине рыбного отдела. И выражение лица такое же. Неестественное. Никакое.
– Кто обнаружил тело? – одеревеневшими губами спросил Денис.
Парень в ветровке поднял голову.
– Я… Мы идем с занятий… Он лежит. Пьяный, думаю… Ленка говорит: смотри, под ним… Лед красный…
«Какие могут быть занятия в два ночи? – пронеслось у Дениса в голове.
– С блядок, наверное, рулили. И шли бы себе спокойно мимо, а не зырили по сторонам!»
– Ничего больше не заметили? Что-нибудь подозрительное?
Парень отрицательно покрутил головой. Его подруга закивала. Они смущенно посмотрели друг на друга, потом парень сказал:
– А, ну… Старикан этот. Бомж… Крутился тут неподалеку. Бутылки искал, что ли…
– Да вот он. – Милицейский опер Рудько – верткий парень с простецким лицом и в простецкой же одежде, показал на доходягу в болоньевой куртке, который грыз ногти, забравшись с ногами на скамейку.
– Видно, хотел карманы обшарить!
– Чего? – каркнул бомж. – Ничего я не хотел. А видать – видал, ну… Он как выстрелил, это… И другой – очередью, у меня над головой прям… И этот упал и вон лежит как лежал, я его не трогал, ну. А тот вон тама стоял!..
Он ткнул пальцем в сторону цементного памятника советским колхозникам, где уже работали кинолог с собакой и неторопливо вышагивал эксперт-криминалист.
«Чтоб ты сдох, зараза», – пожелал Денис доходяге. И откуда он тут взялся?!
– И что? – спросил он. – Куда пошел второй?
– Ну пошел и пошел, я откедова знаю… Вон туда.
Рука махнула в противоположную от памятника сторону. Все правильно, именно туда Денис и направился. Его прошиб пот, ноги стали ватными. Черт, он все видел.
– А как выглядел? – подключился Рудько.
– Ну такой… Высокий, ну, по типу… это… – Доходяга повертел пальцами, прицелился взглядом в опера, отвернулся: не то.
Посмотрел на Дениса. – Ну… примерно по типу его такой. Тож длинный, без шапки.
– Хорошо, с вами еще поговорим, – пробормотал Денис, отвернувшись к судмедэксперту. Это был Михалев – молодой парень, его ровесник. – Что у тебя?
– Четыре огнестрельных, – произнес тот. – В жизненно важные органы. Смерть наступила мгновенно.
От неопытности он использовал правильные, но неестественно звучащие в устной речи обороты. Однако следователь-ровесник его не слушал.
