Тот выглядывал из-за спины судмедэксперта, но смотрел не на пистолет, а на Дениса. Как-то не так смотрел, показалось Денису. В глаза смотрел. Буравил. Даже ногти грызть перестал.
– Как ты его поднял-то интересно… Дай-ка огня… – прогудел над ухом Рудько, жестикулируя незажженной сигаретой. Денис сунул ему зажигалку и быстро спрятал руку в карман. – И нашел точно, будто сам здесь и оставил, а?..
Опер беззвучно рассмеялся.
– Криминалистика, – сказал Денис деревянным голосом. – Читал Свенссона и Венделя – «Раскрытие преступлений»?
Внутри все ходило ходуном, и чей-то голос из подсознания шептал: беги, дурак, они все знают, это все не более чем спектакль, они сразу догадались обо всем, потому и вызвали именно тебя, а не Лопатко!
– Когда мне читать? Я пахарь по жизни.
Учился заочно, а на службе, сам знаешь, – ни выходных, ни проходных… Это в прокуратуре все умные!
– Это точно.
– Ох и замудохался же я, кто б знал. – Рудько уже не смеялся, лицо опять буднично вытянулось. – С этой падалью, чтоб их… В девяносто восьмом за весь год сорок трупов было, и то, помню, жаловались.
А сейчас только октябрь, а вон уже за семьдесят перевалило…
Он помолчал, затянулся.
– Этот семьдесят шестой, – уточнил после паузы. Затем поплевал на окурок, неожиданно подмигнул Денису. – А чего у тебя голова трясется, товарищ следователь?
Вот ментовские штучки!
– Да с того, что из дома вытащили! – Денис дыхнул на него перегаром, ландышами и еще черт знает чем.
– О-о, – понял тот. – А ты чего, одеколон пил?
– Лицо протер, чтоб взбодриться! И, заметь, на загрузку не жалуюсь!
Их беседу прервал подошедший эксперт-криминалист.
– Пять гильз от ТТ. И сама машинка. Вон там, возле памятника…
Внутри все упало. Нашли. Бетонные колхозники на постаменте застыли в таких же нелепых, как у Курлова, замороженных позах.
– Оттуда бил. Только раз промахнулся. – Криминалист прищурил глаз, оценивая расстояние. – По нашим меркам, отстрелялся на «отлично». Я бы раза два попал. В лучшем случае – три.
Он протянул Денису завернутый в обрывок газеты ТТ."
"Денис помнил, что обтер его, прежде чем выбросить в кусты. Носовым платком. Это, конечно, не ацетон, не бензин, не всеочищающее пламя газовой горелки. Вероятность приблизительно как с презервативами из латекса: 96 процентов, что СПИД не пройдет. И четыре процента за то, что его случай войдет в хрестоматию по криминалистике. Профессор Самойлов любил повторять: вероятность умирает последней.
