Да вы не видели наших заводских, вот те гоблины, проглоты настоящие, а Генка – не. Он вообще культурный был, на других грузчиков не похожий.
…Никогда не наглел. Ходили, ходили, пока все само собой не вышло. Не в детском саду ведь… Я же говорила вам: он с обхождением, с манерами. Если не знать, что грузчик, можно подумать, что институт кончил. Из лифта выходить, он всегда подождет, дорогу уступит. Цветы два раза дарил.
А я и не знаю, не интересовалась никогда. Наверное, неплохо зарабатывал, раз в ресторан водил.
На заводе не принято по ресторанам… У них там несколько слесарей-шестиразрядников, вот те тыщи гребут, это точно. А пьют – чернила. Прямо в раздевалке, из горлышка. Генка водку только пил, и то не всякую. Хорошую, фирменную, дорогую. Он сам мне говорил: лучше заплатить дороже, чем организм травить…
«Какой правильный этот грузчик», – подумал Денис, пряча в сейф только что опустевший пластмассовый стаканчик. Подколол скрепкой к тоненькой пачке листков протокол допроса, подписанный ровным девичьим почерком: Ант.
Алферова. Денис невольно сравнил аккуратный почерк Алферовой со своими пляшущими каракулями. Глаза б не смотрели…
Так, он ведь что-то еще хотел… Да, часы. Они лежали в той же пачке из-под «Явы». Надо будет вызывать этого мелкого жулика Мозгового, оформить все как полагается: допрос, протокол добровольной выдачи, протокол осмотра… Опять писанина. Добавятся листки, пачка утолщится, приобретет вес и солидность, скоро можно будет подшивать ее к твердой картонной обложке с надписью: «Уголовное дело».
Отсюда, наверное, и пошло уничижительное выражение: «Шить дело». А на самом деле – это буквальный процесс технического оформления следственного производства! Фраза Денису понравилась. Во как закрутил!
Итак, часы. Он осмотрел вещдок уже внимательней. Когда он был мальчишкой, отец отдал ему сломанные часы, точно такие. Или очень похожие. Стальной корпус, белый циферблат, тонкие стрелки… Но там был еще маленький циферблатик с секундной стрелкой… Часы назывались «Москва».
А эти?
Он повернул циферблат к окну. Риска, обозначающая «двенадцать часов», нижним заостренным краем почти упирается в крестик, похожий на Георгиевский, только с выстриженными треугольничками на концах. Под ним надпись: «VACHERON CONSTANTIN». Еще ниже буковками помельче: «GENEV». А под широким концом риски «шесть часов» еще мельче написано: «SWISS MADE».
