И если в две минуты мне не объяснишь, какого лешего воду здесь мутишь, то…
Денис выразительно обвел глазами Первомайку.
– …Собирать тару будешь уже не здесь, а на Северном кладбище. Ты веришь мне, Анатолий Олегович?
Кирьян поверил.
– Зачем пугать беззащитного человека? За нас и так заступиться некому, никому не нужны. Я бы, может, давно на работу устроился, так не берут ведь…
– Ты тут пургу не гони! Колись быстро!
– Я только хотел, ну… – Он нерешительно почесал давно не мытую башку. – Я ж тут ходил тогда, когда это… Стреляли.
Я просто хотел сказать, что тот парень, ну… Один из этих. Не тот, что упал, другой… Он…
– Банан, пошел отсюда, – сказал Денис. – А ты продолжай.
Банан вперевалочку двинулся в сторону проспекта.
– Он росту примерно такого же, – выпалил Кирьян, собравшись с духом. – И одет был похоже…
– На кого похоже? – уточнил Денис.
– Ну, на тебя… На вас, то есть.
– Это я уже слышал раньше. Что еще?
– Так это… И прическа тоже. И даже голос как бы…
– Голос? – удивился Денис. – Так они разговаривали между собой?
– Кричали.
Один что-то про Маркса и про яблоки… Другой по матушке крыл.
«А на Марсе будут яблони цвести?» – вспомнил Денис.
– Что ты мне бороду-то лепишь? – произнес он вслух. – Какой еще Маркс? Какие яблоки? Маркс «Капитал» написал!
– Че слышал, то говорю…
– А в прокуратуре почему смолчал?
– Я ж в несознанке был, считай, скумекал пока… – Кирьян хотел развести руками в стороны и чуть не выронил пакет. Глаза его стреляли по сторонам.
– Та-а-ак… Значит, и рост, говоришь, и прическа, и голос… Ну и что из этого?
Бомж воткнулся взглядом в асфальт.
Мама родная, думал Денис, ну как же это я вляпался, каким поганым ветром этого идиота занесло сюда в тот вечер?!
– Ну! Что? – рявкнул он.
– Ничего, – пробормотал бомж. – Просто похожи очень…
– Значит, ты хочешь сказать, что это я тогда стрелял?
– Не, не, ты че! – Бомж отступил к скамейке. – Я ж не говорил так. Я ж только это… Ну, показалось чего-то, да… Вон там фонарь целый, а здесь еще один, а остальные все поперебили… Так он, когда уходил, вот под этим фонарем аккурат и прошелся, и лицо у него… Ну, нос особенно…
Он замолчал, ковыряя носком ботинка асфальт, дрожа, поджимая хвост, поглядывая искоса то на проспект, то на Дениса.
Он был похож на голодного пса, который и укусить боится, и убежать не решается. Но случай подвернется – укусит обязательно.
Хорошенькое дело, подумал Денис. А что в таких случаях предписывает мистер Холмс?
«Убить, – посоветовал мистер Холмс.
