Наверное, тот самый Витек. Следом вышли четыре бойца и Знаменский-младший с ними. Чуть в стороне колыхнулись еще несколько теней.
— Небось от страха животы разболелись? Надумали бабки отдать? — сказал толстый.
— Правильно. С вас две штуки. Включая пеню за простой и моральный ущерб. Ну и, конечно, здоровья вам поубавим, чтоб не борзели.
— Отсоси, — коротко ответил Ролик.
Бойцы молча двинулись навстречу. Родика пошатывало, и никуда бежать он не собирался. Сергей поудобнее схватился за край бака, отвел руку в сторону.
— Уйди, Родь, задену…
Одному он залепил под дых, другому попал по руке; оба на какое-то время исчезли из поля зрения. Потом бак у него выбили и навалились со всех сторон — молча, остервенело и зло, совсем не так, как наваливались комитетчики в Октябрьском парке. Те нападали, следуя каким-то правилам, словно на соревнованиях по очень жесткой борьбе, а эти прыгали как звери, без всяких правил, только с одной целью: задушить, перебить позвоночник, сломать горло…
Сергей ударил локтями назад, стало чуть посвободней, он поймал кого-то за голову и швырнул через плечо, развернулся и засветил кулаком в зловеще белеющую рожу.
Бам! Удар колокола гулко отдался в голове, собственно, голова и превратилась в гулкий колокол, только как умудрились вставить внутрь тяжеленный язык и протянуть веревку? В глазах плыло, но он ухитрялся доставать противников, и после каждого выпада их становилось на одного меньше.
Наконец Сергей остался один на один с братом Знаменским, у того оказался нож.
— Про реанимацию не забыл, козел? — негромко напомнил брат.
Он крест-накрест махнул ножиком, пытаясь порезать лицо. Сергей отпрянул, споткнулся о лежащего сзади Родика, которого один из бойцов еще продолжал дофутболивать ногами. Падая, Сергей ухватил этого футболиста за рубашку и опрокинул на себя, как одеяло. Падать было больно. Вдобавок футболист залепил ему «быка» головой. Но потом Сергей ухватил его за чуб и заставил несколько раз боднуться с асфальтом.
Встать на ноги Сергею помог брат Знаменский: он держал нож под его горлом и тянул выше и выше.
Сергей вспорхнул, как бабочка.
— Вот так, умница, — похвалил его Знаменский. — А сейчас ты пойдешь и отсосешь у Витька. У него застой со вчерашней ночи.
— Ебнулся… — прохрипел Сергей.
Больше ничего сказать он не мог, потому что лезвие ножа проехалось по ямке над кадыком, и Сергей услышал, как по воротнику рубашки тихо-тихо шаркнули мелкие горячие брызги.
— Больше ни слова, понял? — сказал брат Знаменский. — Вперед.
