Во рту было горько — не столько от дыма, сколько от колыхнувшейся где-то глубоко обиды. Одно дело, когда отец делал это с белобрысой добродушной Зоей, а тут… Светка.
Светка Бернадская, с которой они однажды целый день напролет листали «Малый атлас мира», на полном серьезе прикидывая, где провести медовый месяц… Умора.
Неожиданно для самого себя Сергей улыбнулся.
— Ничего смешного, — поднял бровь Игорь Матвеевич.
— Теперь, я так понимаю, с работой у нее все в порядке?"
"— Черта с два. Есть дела и есть развлечения, солидные люди не смешивают эти понятия.
А те, кто смешивает, плохо кончают. Какой из нее менеджер? Ни опыта, ни способностей… Свободный трах за пятьсот баксов в месяц — это она может. Но тогда глубокая депрессия Борьке обеспечена, он даже налоговую декларацию заполнить не сможет… Обычная сука. Зашел разговор об однокурсниках, она рассказала, что есть у них Сергей Курлов — здоровенный лоб с куриными мозгами, который мылится в какую-то шикарную контору…
— А про это дело что-нибудь говорила? В пример не поставила?
Игорь Матвеевич чуть не подавился дымом.
— Я лучше промолчу, знаешь.
— А ты не думал, что она попробует тебя шантажировать? — внезапно спросил Сергей, сам не зная почему.
— Не думал. Даже имел глупость при ней позвонить на работу матери. А она запомнила номер и… Девочка посчитала себя оскорбленной: ее использовали и ничего не дали взамен. Очевидно, она твердо знает, что взамен должны давать то, что она просит.
— И что?
— Ничего особенного. Через полчаса позвонила матери и рассказала ей про все. И про двадцать секунд тоже.
— Да брось!
Белобрысая Зоя почему-то вдруг показалась Сергею доброй, ласковой тетушкой, почти родственницей.
— Совершенно серьезно. Знаешь, какого рожна мы с твоей матерью допоздна сидели у Шварца?.. — проговорил тихо Игорь Матвеевич. — Обсуждали дальнейшую жизнь. Чуть не дошло до развода. Уже прикидывали, как делиться… Квартира, мебель, то-се.
— Перестань, — выдавил Сергей. — Из-за какой-то Светки?
— Кроме шуток. Светка, понятное дело, только повод.
Сергей подумал: выпить все-таки придется. Но едва он приподнялся, отец все понял, сказал: сиди, мне ближе. Он наполнил рюмки, нарезал лимон большими неуклюжими ломтями — как докторскую колбасу. Выпили молча, каждый сам за себя.
— И что ж вы такие веселые вернулись? — сказал Сергей.
— Оказалось, у нас у обоих еще осталось чувство юмора.
