И тогда государство поможет тебе. Если ты, конечно, согласен.
Сергей выпрямился.
— Я согласен. Но что я должен делать? Я ведь действительно ничего не знаю про дела Цигулевой!
— Верно. Но ты достаточно осведомлен о других действиях, которые представляют угрозу для государства, — значительно сказал Агеев, пристально глядя ему в глаза.
— Каких… Каких действиях? — Сергей настороженно облизнул пересохшие губы.
— Сейчас поясню, — Агеев наклонился вперед и понизил голос:
— В последнее время на волне происходящей в обществе демократизации появляется много мусора.
Выходят из подполья реакционные организации, легализуются всевозможные секты…
Сатанисты, кришнаиты, фашисты…
— Но я и о них ничего не знаю…
— Не правда. Родион Байдак твой друг. А он руководит фашистской организацией!
— Да бросьте вы, какая организация! — с явным облегчением Сергей перевел дух, махнул рукой и попытался усмехнуться, но разбитые губы помешали.
— Четыре лба дурачатся от безделья… День рождения Гитлера действительно отмечали, но это чтобы повод нажраться был! Родьке на политику плевать, ему бы водки врезать да косяк забить…
Он запнулся.
— Тем лучше, — сказал Агеев. — Значит, мы с твоей помощью сможем помочь ему не наделать глупостей. Вовремя поправить, подсказать — это очень важно. И разве не задача товарища удержать его от наркомании?
Сергей снова сгорбился. Капитан говорил все правильно, но из этой правильности выходила полная ерунда.
Получалось — Родька горячо заинтересован, чтобы его товарищ стучал на него, а капитан Агеев с коллегами словно няньки подсказывали, поправляли и вообще всячески заботились о его благополучии… Они позаботятся!
Но аргументов для возражений не находилось. Он чувствовал, что уже попал в самое нутро кафкианской машины. И обратного хода не было.
— Пиши, — Агеев положил перед ним чистый лист и капиллярную ручку. — Я, Курлов Сергей Васильевич, обязуюсь добровольно сотрудничать с органами КГБ…
Курлов замешкался.
Выбора ему не оставили. «Можно подписаться, но рассказать обо всем Родьке, — успокаивал он себя. — И потом, главное выйти отсюда, а там будет видно…»
Придвинувшись к столу, он взял ручку. Агеев будто не заметил заминки.
— Для конспиративного сотрудничества выбираю себе псевдоним, — механическим тоном продолжал диктовать капитан. И обычным голосом добавил:
— Выбери прозвище какое хочешь.
