Денис терпеть не мог этот халат, мать казалась в нем раза в два старше, почти старухой.
— Ты очень жесток со мной, — сказала она. Губы ее затряслись. Лирическая увертюра закончилась.
— Не правда, — сказал Денис. — Извини, я в самом деле старался прийти как можно раньше, но так получилось.
— Где ты шлялся?
— Гулял. С девушками.
— С проститутками, — уточнила мать.
— Только не надо, ма.
— Но и на это не похоже. Ты бы приходил в помаде, духах. И расслабленным, умиротворенным. А ты всегда напряжен и задумчив. Где ты бываешь? Скажи мне наконец правду!
Денис закрылся в ванной, повесил полотенце на вешалку, погромче включил воду и закрыл сток.
Он знал, что мать стережет его за дверью, она еще только начала расходиться.
* * *— Итак… Патрик Зюскинд. Очень хорошо. Расскажите же мне о Патрике Зюскинде, Курлов.
Лидия Николаевна поставила билет на ребро и постучала им по столу. Она смотрела на Сергея так, будто у него пенис на лбу вырос. Нет, она бы скорее сказала:
«фаллос», с долгим протяжным ""л"" и круглым ""о"" — потому что на первом курсе Лидия Николаевна преподавала у них историю античной литературы, это ее конек.
Сафо, Анакреон, Аристофан, лиры, кифары, тенистые рощи Лесбоса.
— Зюскинд Патрик, — медленно произнес Сергей, — родился в бедной еврейской семье. Он написал «Контрабас».
Разбитые губы болели, каждое слово давалось с трудом. По разработанной Агеевым легенде он героически вступил в схватку с грабителями. Имелась и соответствующая справка.
— Прекрасно, Курлов. В бедной, как вы говорите, еврейской семье…
Продолжайте…
Лидия Николаевна любила истоптать безответного «простого» студента, но избегала ссориться с «детьми» — себе дороже.
А Курлов явно не относился к «простым». Ему удалось поспать пять часов, но сон облегчения не принес. Хотелось холодного пива и пенталгина.
В билете было написано: «Творчество П. Зюскинда». О том, что его звали Патриком, Сергей узнал только что от самой Лидии Николаевны. Про «Контрабас» он слышал краем уха, его немцы ставили в университетском театрестудии, там играл полный рыжий хлопец, за спектакль он выпивал упаковку баночного пива — так по сценарию было.
Все. Ничего больше про Зюскинда Сергей не знал и знать не хотел. Разве что только…
— Зюскинд очень любил пиво, — сказал Сергей.
И в упор посмотрел на Лидию Николаевну — впервые за это утро. Лидия Николаевна снова хотела что-то съязвить, но слова застряли у нее в горле. Левый глаз Курлова был красным, как редис, он почти скрывался под опухшим веком.
