Когда тот появился перед ним — аккуратный, пахнущий дорогим одеколоном и свежесмолотым кофе, — Степанцов впервые обратил внимание на одну странную особенность его одежды. Брюки. У всех нормальных мужиков от паха в стороны расходятся горизонтальные складки, которые даже после тщательной утюжки угадываются, словно синева на свежевыбритых щеках. А у Курбатова таких складок почему-то нет. Загадка природы.
— Есть небольшая программка для внеклассного чтения, — сказал Степанцов. — Ты как, не сильно занят?..
— Нет, — сказал Курбатов.
Другого ответа и быть не могло: Курбатов любит внеклассное чтение.
— Почитай-ка эти дела, — прокурор двинул по полированному столу две аккуратно подшитые папки. — Петровский и Лопатко спешку порют с обысками да арестами, а мне кажется, там доказательства сыроваты. Как бы нам не сесть в калошу. А перед Лыковым опозориться очень бы не хотелось…
— Сыроваты, говорите? — важняк внимательно смотрел на шефа. И тот ответил внимательным и многозначительным взглядом. Оба были профессионалами и знали, что произнесенные слова не умирают, они повисают в воздухе, всасываются микрофонами и чужими ушами, остаются в памяти, консервируются и могут бумерангом вернуться в самый неподходящий момент.
Взгляды — другой коленкор. Взгляд к делу не пришьешь, не было еще такого случая.
— Сырые. Хороший адвокат в пух и прах разнесет. Спешки никакой нет. Лучше день-два потерять, чем в дураках перед губернатором оказаться.
— Я понял."
"Курбатов кивнул и, зажав дела под мышкой, направился к двери.
Он никогда не задавал лишних вопросов — Степанцову, во всяком случае.
Затем прокурор связался с секретаршей, спросил, здесь ли еще Лопатко.
— Здесь, — ответила секретарша.
— Ладно, впускай.
У Татьяны Лопатко было красное лицо и такой вид, будто ей срочно нужно по-маленькому. Но прежде чем она успела задать свой вопрос, Степанцов твердо сказал:
— Спешку гоните, хотите дров наломать… Девчонки этого хулигана опознают, но они подружки, могли и сговориться. А третий потерпевший его не опознал! Как это объяснить?
— Так проверять все надо, Владимир Иванович, — несколько удивленно сказала Лопатко.
— Обыск сделаем, допросим, очняки проведем, опера с ним в камере поработают — вот все ясно и станет! Первый раз, что ли?
Прокурор вздохнул и сокрушенно покрутил головой.
— А у тебя что, часто родственники губернатора по делам проходят? Знаешь, какое тут кадило можно раздуть? Костей не соберешь!
Таня хотела возразить, но он поднял руку.
