Иногда в ход шли спички и керосин, еще реже доведенный до отчаяния бедолага пытался разделаться с кем-то из районного или городского начальства. Искать тут какую-то диалектику, копаться в причинах следователям, которые не относились к категории идеологических работников, не рекомендовалось, их делом было лишь задокументировать факт самоубийства. Но информация в райком о злоупотреблениях в столь горячей сфере однозначно влекла исключение попавшегося Байдака из партии и сдачу его на полное растерзание.
Степанцов, который не хотел сам однажды залезть в петлю или быть искусанным насмерть клопами, не стал писать информации, а выбрал другой путь.
Он пришел к Байдаку в квартирное бюро, показал совершенно убийственные материалы и задал несколько вопросов.
Байдак спокойно, с достоинством, как отличник на экзамене, ответил на четыре вопроса из пяти. Ответ на последний вопрос он предложил Степанцову выслушать во время совместного ужина в кафе «Весна». Степанцов со всей принципиальностью заявил на это, что ужинать они будут в ресторане «Интурист» высшей наценочной категории.
Байдак улыбнулся. Между ними впервые промелькнула искра взаимопонимания и симпатии.
Они плотно поужинали, а через полгода семья будущего прокурора переехала в полноценную однокомнатную квартиру с огромной девятиметровой кухней по улице Красногвардейской.
И понеслось, как говорится.
Понеслось."
"Степанцов в долгу не остался, помогал Дмитрию Павловичу чем мог — уже со своей стороны. Помогать приходилось часто, но и отдача была соответствующая.
За несколько лет жилплощадь Степанцова расширилась настолько, что сын-четвероклассник мог кататься по квартире на своей педальной машине, изображая рейнджера. Сын, нахмурив черные казачьи брови («Когда вырасту, буду как папа ловить сволочей», — заявил он однажды), объезжал территорию, делая остановку в каждой комнате, чтобы проверить, не затаились ли там торговцы русскими девочками или мексиканские «бандидос». Остановок было восемь: гостиная, столовая, две спальни, кабинет, кухня, два совмещенных санузла.
Словом, неизвестно, кто кому больше помогал. Тем более что постепенно Степанцов и Байдак стали дружить семьями, жены Владимира Ивановича и Дмитрия Павловича обменивались фирменными блюдами и рецептами, сыновья обменивались марками, спичечными этикетками, иногда — ударами, причем Родион, который был постарше, мог избить степанцовского Максима нещадно, до крови — а на следующий день подарить ему лучшую модель из своей коллекции игрушечных автомобилей.
