Обычно каждое утро перед первым рейсом Гога с Пашей выкуривали по сигарете-другой, обсуждали вчерашний фильм по НТВ или говорили о бабах. А сегодня разговаривать некогда: ровно в семь тридцать Гоге велели подъехать в главную контору.
Паша незлобиво сказал:
— Директор хочет, чтобы ты его секретарше Марине усами между ляжек пощекотал. А ты бесишься, дурак.
Когда они погрузились в фургон, Сергей слышал, как Гога матерится сам с собой.
Приехали к офису. Гога побежал к Хою в его стеклянную будку, а Сергей и Дрын уселись на скамейке и курили.
Дрын молча затягивался, надувал щеки дымом, полоскал внутри и выпускал дым через нос. Нос у Дрына маленький, распяленный.
Сергей смотрел на него, смотрел, а потом сказал:
— Все… Вспомнил наконец.
— Что вспомнил? — поинтересовался Дрын, не поворачивая головы.
— Вспомнил, где я видел тебя раньше.
— В Артеке, — повторил Дрын старую заплесневелую шутку.
— Нет. Ты тащил за ноги Толстого Витька, а потом еще врезал ему ногой, когда у него конец вывалился.
Возле второго общежития. Ты был тогда с Метлой, а я — с Родиком Байдаком. Помнишь?
Дрын неопределенно пожал плечами, продолжая полоскать рот дымом.
— Вы нас тогда здорово выручили, — сказал Сергей.
— Ага.
Сигаретный дым вылетал из ноздрей двумя тонкими ленивыми струйками. Паша смотрел перед собой, на лице у него не было написано ничего, кроме: сижу вот, курю.
Такое же выражение у него было, когда он волоком тащил за собой по асфальту Витька — сурового, грозного и непомерно толстого Витька, перед которым трепетало все второе общежитие Тиходонского университета.
— А Толстому вскоре срок вкатили, — сказал вдруг Паша. — Тут он и обосрался.
Такие жалостные малявы из тюрьмы слал, пацаны смеялись.
Из конторы рысью выскочил Гога. Лицо у него стало темным, как хлебный мякиш, глаза сверкали. Дрын, вставая, громко поинтересовался, не лягнула ли его Марина в одно место. Гога даже не огрызнулся, забрался в кабину, хлопнул дверцей.
Мотор взревел. Сергей и Паша быстро вскочили в фургон.
* * *"
"Оказалось, у Паши Дрына сегодня день рождения. Выяснилось это, когда Гога не поехал на товарную станцию, как планировалось с вечера (Сергей уже знал, что именно там, на товарной, им чаще всего отгружают продукты с «начинкой»), а помчался на мясокомбинат.
Пока он разворачивал машину, на рампе появился один-единственный рабочий с тележкой. Тележка была пуста.
