Ведь вполне мог ухватить за язык: «Кого это ты, сучонок, имеешь в виду? Кто тут пособник бандитов? Я? Степанцов? А ты весь такой чистенький и благородный?»"
"— Они часто вешаются, вскрываются, убивают друг друга, — рассудительно продолжал важняк. — Это же преступники… Наркоманы, психопаты… Нам что, плакать над каждым? Так слез не хватит! Я тебе про другое говорю: надо дорожить товариществом, командой. А если разругаться со всеми из-за пустяков — ничего хорошего не будет! С коллегами из-за обвиняемых может ссориться только законченный идиот!
В углах рта важняка выступила пена, и он аккуратно вытер ее выглаженным платком.
Это было единственное проявление владевших им чувств. Александр Петрович и так держался очень корректно, хотя и предупредил нахального юнца обо всем, что необходимо. И Петровский понял суть предупреждения. Если бы не секретное поручение, скорей всего он бы внял ему. Но Холмс не принадлежал сам себе и не мог позволить себе роскоши поступать так, как хочется.
— Я не хочу ни с кем ссориться, Александр Петрович, — сказал Денис.
— Я признателен вам за то, что вы для меня сделали. Но я уже отправил рапорт.
— Что ж, — Курбатов развел руками и встал. — Тебе видней. Только помни: признательность проявляется не в словах, а в поступках.
Уже взявшись за ручку двери, он оглянулся.
— Кстати, в деле Кружилина очень мало доказательств. И большинство притянуто за уши.
— А при чем тут Кружилин? — напрягся Денис.
— К слову. Если все будут такими чистоплюями, то возиться с ним никто не станет.
Куда проще спустить дело на тормозах. И выпустить его на свободу.
Дверь за Курбатовым мягко закрылась.
Через день прокурор области признал доводы Петровского убедительными и отменил распоряжение Степанцова о передаче дела Курбатову. Больше того, Победенный позвонил Хулио и сказал:
— Твой Петровский — парень цепкий, принципиальный. Ты его поддерживай, нам такие нужны!
— Я поддерживаю, — промямлил Степанцов.
— И хватит его в стажерах мариновать. Времени прошло достаточно, он себя проявил хорошо, готовь на него представление.
— Есть, — с кислой гримасой ответил прокурор города. Гримасу по телефону рассмотреть, конечно, нельзя.
Потом Степанцов вызвал Курбатова и пересказал ему содержание разговора с Победенным.
— Значит, мальчик не так прост, как кажется, — Курбатов озабоченно поскреб в затылке. — Откуда же у него «рука»? Совершенно непонятно!
— Вот и разберись, — сказал Степанцов. — Ты же любишь все знать!
Они многозначительно переглянулись.
