Только это не дело следователя…
Тем не менее прокурор тут же позвонил Суровцу и поручил организовать наблюдение за рейсами фургонов, принадлежащих «Визирю» и «Пирожку».
— «Пирожок» ликвидирован, Владимир Иванович, — ненавязчиво подсказал Денис.
Степанцов пошевелил челюстью, выразительно взглянул на следователя, сказал в трубку:
— Разберись, что там с этим «Пирожком», может, его уже съели… Тогда основное внимание — «Визирю».
Потом положил трубку, снова уткнулся в бумаги, буркнул:
— Глупости все это. Просто не хочу, чтобы ты снова начал жаловаться.
— Я не такой уж жалобщик… — несколько обиженно попытался оправдаться Денис. Но прокурор не собирался выяснять отношений.
— Значит, так, — Степанцов поднял голову и впервые взглянул следователю прямо в глаза. — Недели две за тебя поработает милиция: прощупает «Визирь», попробует узнать, не всплыли ли где бывшие владельцы «Пирожка»… Машина запущена и некоторое время будет крутиться в стационарном режиме. А ты тем временем подтянешь остальные свои дела. Сопротивление участковым, взятка Федосова и избиения в вытрезвителе надо направить в суд до конца месяца.
— Там еще сроков навалом, Владимир Иванович…
— Неужели? — Степанцов иронично поднял брови. — Так надо ждать, пока они пройдут?
— Я понимаю, что при желании вы всегда можете найти для меня горячую работу наподобие дела Пешнера. Только уговорить меня будет сложнее, чем Таню Лопатко. Я переверну этот блядский «Визирь» вверх тормашками, я передергаю за яйца всех, кто работал с Дрыном. И я установлю, кто крутит там шарманку!
Это была дерзость.
Брови так и остались реять над удивленно вытянутым лицом.
Прокурор с напряженным любопытством разглядывал не по годам дерзкого подчиненного.
— Я никого не уговаривал, — сказал он. — И тебя, Денис Александрович, уговаривать не буду. И не изображай из себя крутого Уокера. Здесь не детский сад.
— Это я тоже понимаю.
— Вряд ли. Но скоро поймешь.
В последних словах прокурора прозвучала скрытая угроза.
* * *В этот же день Холмс изложил в докладной Агееву все факты, говорящие о том, что Степанцов тормозит следствие.
И приложил две диктофонные кассеты.
Майор внимательно прочел, подбросил на ладони кассеты.
— Самодеятельность? На что писал?
— Обычный рекордер…
— Самодеятельность… Он шумит и качество записи… А главное — щелкает в конце.
Зачем занимаешься глупостями? Тебя хоть никто не засек?
Холмс помедлил.
— Никто.
— Твое счастье. Бывали случаи, когда после таких проколов людей сжигали заживо.
