Пришли домой, стреляли.
Он отбился, ранил нападающего…
— Это только подтверждает, что он работает на Контору. Однозначно. Иначе пушку бы ему никто не выдал.
Степанцов вздохнул еще раз. Он оказался в эпицентре явной уголовщины. И это ему совсем не нравилось. Одно дело — умные «консультации», легкая волокита, когда надо, или сверхоперативность — тоже когда надо. Можно арестовать человека, а можно оставить на свободе, можно направить в суд, а можно прекратить дело. Это кабинетные игры, возможности, вытекающие из должности.
К ним все привыкли. А вот покушение на следователя, стрельба у него дома — совсем другое дело… Тем более что спасся он вопреки воле своего начальника, отказавшего ему в оружии. И если сейчас стоящая за мальчишкой сила зацепится за этот факт, то получится, что он, Степанцов, сделал все для того, чтобы Петровского убили! И остался тот в живых супротив воли своего прокурора!
Хулио обхватил ладонями затылок.
— Ладно, иди пока… Голова разболелась, видно, давление…
Когда Курбатов направлялся к себе, то обратил внимание на небрежно одетую женщину, изучавшую список сотрудников и часы приема.
— Что вы хотите? — по-хозяйски спросил важняк.
Женщина повернулась, и он пожалел, что ее затронул. Решительно сжатые губы, горящий верой в справедливость взгляд. Правдоискательница! Уйма убитого времени и никакой отдачи.
— Пожаловаться хочу… Меня… В общем, он майор КГБ. Вы такие жалобы принимаете?
— Принимаем, — Курбатов сразу же изменил свое мнение, и тон его стал любезным.
Когда появлялась возможность получить на кого-то компромат, он никогда ее не упускал.
И чем значительнее было скомпрометированное лицо, тем охотнее он это делал.
— Конечно же, принимаем! Мы защищаем права граждан, невзирая на чины и звания.
Заходите ко мне, сейчас во всем разберемся. Вас как зовут?
— Виктория Петровна, — ответила подавальщица пельменной и всхлипнула.
Через полтора часа в кабинете Агеева зазвонил телефон.
— Здравствуйте, Валентин Петрович, — прозвучал в трубке солидный баритон. — Прокуратура города, старший следователь по особо важным делам Курбатов…
«Откуда он узнал мой номер?» — раздраженно подумал Агеев.
Правила конспирации не делали исключений для прокуратуры. Максимум, что там могли узнать — телефон дежурного. Но прокуратура — это одно, а старший следователь Курбатов — совсем другое. Впрочем, майор Агеев этого еще не знал. Он подумал, что прокурорский чиновник тоже хочет проконсультироваться по поводу подследственности какого-нибудь дела.
