Говорили, что газ взорвался.
— Вот так, да? — Мамонт налил еще по рюмке. — Разбавить нечем? Ну ладно, обойдемся… За что пьем?
— Мама всегда говорит: «за здоровье»…
Мамонт покачал головой.
— Давай лучше за удачу. На «Титанике» ведь все здоровые были. Ане повезло… Ты не помнишь, в каком барабане стирал?
Денис наморщил лоб и тут же, будто наяву, увидел залитую мыльной пеной стойку.
— Помню. В четырнадцатом.
— Тем более, — сказал Мамонт и выпил. Не закусывая."
"Холмс тоже выпил, но поспешно сунул в рот огурец.
— Почему «тем более»? — хрустя огурцом, спросил он.
— Потому что взорвался как раз четырнадцатый барабан. Там почему-то оказалась самодельная бомба. Две армейских толовых шашки и реле от будильника. Очень простая конструкция, но очень эффективная.
Непережеванный огурец застрял в горле.
— Что? — тонким голосом спросил Денис. — Значит, это из-за меня? Целую прачечную, столько людей…
Внутри у него все похолодело. Охвативший Холмса ужас не шел ни в какое сравнение с испытанным в ночь перестрелки.
— Выходит, из-за тебя, — Мамонт рассматривал его в упор тяжелым взглядом. — Непонятно только, почему ты не написал рапорт. Покушение на нашего сотрудника — это чрезвычайное событие. А ведь сейчас и версии-то такой нет.
— Я же уже не ваш сотрудник, — криво улыбнулся Денис, хотя ему хотелось плакать.
— И свиньи вернулись к корытам. А в прокуратуре официально объявлено, что я стукач, даже мой псевдоним назвали.
— Не может быть! — Мамонт посерел. — А ну, давай все по порядку!
Денис принялся рассказывать.
Контрразведчик слушал не перебивая. Он был бледен, желваки на скулах вздувались.
— Ну и суки! — сказал он, когда Денис закончил. — Вопервых, антикоррупционную программу никто официально не сворачивал, она просто тихо умерла. Это уже не моя линия работы, но я интересовался: все твои материалы направлялись в Москву, но никакой реакции не последовало.
— Ну вот. Агеев так и сказал.
— Во-вторых, ты штатный сотрудник органов безопасности, офицер.
Если твое пребывание в прокуратуре не имеет смысла, ты можешь перейти к нам и продолжить работу по линии контрразведки.
— Этого он не говорил. Он сказал, что надо подождать…
— В-третьих, — целенаправленно развивал свою мысль Мамонт. — Разглашение сведений о сотруднике, выполняющем секретное поручение, является должностным преступлением. По каждому такому факту должно проводиться тщательное расследование. Этот извращенец не зря крутился возле прокуратуры.
