— Я разобью твою подлую башку трубой! Я…
— Попробуй, камерная падаль, — ответил Денис и положил трубку.
* * *Постоянные привычки очень вредны, если у человека есть враги. Но майор Агеев не анализировал полезность своих привычек и не думал о врагах. Как всегда, он пришел отобедать в пельменную, с учетом зимнего времени расположился в специальном крохотном кабинетике, оборудованном в подсобке. Молоденькая подавальщица принесла пельмени, пожелала приятного аппетита. Агеев проводил взглядом ее ноги. Вика здесь уже не работала.
Майор сказал заведующему, и тот рассчитал суку в два часа. Пусть знает.
Его неприятности не закончились. Отозвали из Москвы, проводят служебное расследование… Утечка информации, провал операции «Чистые руки»… Будто именно он, Агеев, все и провалил! Пельмени были вкусными, но удовольствия не доставляли. А может, просто надоели. Когда он сунул в рот последний, дверь в кабинет приоткрылась. Все шло по плану: именно в этот миг новенькая и должна была принести кофе. Майор поднял голову, но в дверях стоял звероподобный агент Курлов по прозвищу Кирпич.
И целился ему в голову из огромного пистолета.
Пельмень застрял в горле, и майор лихорадочно пытался его проглотить, будто от успеха этого важного дела зависело то, что произойдет впоследствии. Но в его жизни уже ничего не могло произойти.
Курлов выстрелил: раз, второй, третий, четвертый… Обливаясь кровью, Агеев опрокинулся навзничь вместе со стулом. Убийца сунул оружие под куртку и беспрепятственно вышел на улицу.
Никто из посетителей, да и из обслуги не попытался его удержать.
Через полчаса Курлов позвонил на работу Петровскому и сказал только два слова:
— Ты — следующий.
Денис интуитивно понял, что это значит. Позвонив в милицию и наведя справки о последних происшествиях, он убедился, что его догадка верна.
* * *— Видишь, не всегда свиньи берут верх, — весело улыбался Мамонт. — Прикрикнешь — они и отбегают от своего корыта…
— Плохо то, что кричать некому, — задумчиво ответил Денис. — Один считает, что так и надо, второй — что он ничего не изменит, третьему все по фигу, четвертый боится, пятый с похмелья, шестой из того же корыта хлебает, седьмой…"
"— Но если все-таки крикнешь — отбегут, — повторил Мамонт и перестал улыбаться.
— Правда, через несколько лет вообще не станут бояться. Хоть кричи, хоть стреляй… Хотя если стрелять…
— Ладно! — прервал он сам себя. — Значит, ты определился. И правильно.
Посмотришь заграничную жизнь, в языках натаскаешься.
