Он очень внимательно осматривается, выходя на улицу, постоянно контролирует обстановку вокруг и очень осторожно входит в подъезды. Когда-то он поражал пять силуэтов за пять секунд. Если бы шла игра и зрители делали ставки на каждого, то шансы оценивались бы как равные.
Единственное, чего Денис хотел — чтобы развязка наступила быстрее. И когда возле троллейбусной остановки он увидел шкафоподобную фигуру, то испытал нечто вроде облегчения. Только бешено заколотилось сердце, вспотели ладони и обострились все ощущения.
Этот идиот мог начать стрелять прямо в толпе, поэтому Денис, пригнувшись, побежал через дорогу, не позволяя ему сократить дистанцию. Со стороны казалось, что он спешит на автобус противоположного направления, но он, не сбавляя хода, забежал в Первомайский парк. Смеркалось, здесь было пустынно, только иногда какой-то прохожий срезал напрямик расстояние между клиникой мединститута и центральной улицей. Громко кричали вороны. На верхушках голых деревьев перевернутыми шапками чернели их грубо свитые из веток гнезда.
Курлов бежал следом. Между ними было метров семьдесят. У фонтана Денис остановился. Когда-то скульптура называлась «Первомай» и изображала группу рабочих и работниц с праздничными флагами. Теперь это была чистая абстракция, к которой подходило любой название: «Высадка первой российской экспедиции на Марс», «Дрессированные тюлени», «Бастуйте учителя требуют погасить задолженность по зарплате»…
Денис повернулся к скульптуре спиной, а к движущемуся по аллее Курлову — лицом, вынул из кармана и опустил вдоль туловища руку со взведенным «ТТ».
— А на Марсе будут яблоки цвести? — неожиданно крикнул он то, что пришло в голову.
— Чего?! — взревел Курлов. Он тоже достал пистолет и выставил его перед собой.
Но расстояние еще было слишком большим для верного выстрела.
— Руки за голову и ложись на землю! Иначе тебе конец!
Курлов не ответил. Расстояние сокращалось, происходящее напомнило Денису многократно виденные в кино сцены дуэлей. Он тоже поднял руку, удлиненную восемнадцатью сантиметрами холодной оружейной стали.
— Ложись на землю! На землю!
— Бах! — перед грудью Курлова расцвел цветочек дыма, и сзади что-то ударилось об абстрактную скульптурную группу. Метров тридцать. Почти как в тире."
"— Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! — быстро, как по вынырнувшим на пять секунд силуэтам, выпустил серию Денис. Но теперь он целил в широкую фигуру, словно две мишени соединили воедино.
Фигура споткнулась и рухнула на стылую землю.
