Все остальные, включая Папу, стоят в коридоре и, вытягивая шеи, следят за манипуляциями проигравшего.
Кровля не стал биться головой о стену или предлагать Севрюгину деньги; все равно не помогло бы. Он прихватил с собой пустую пол-литровую банку, столовую ложку, салфетку и полнехонький стакан виски. Устроившись в подсобке, Кровля осторожно надрезал сазанчику вздувшийся желтый живот и выдавил содержимое в банку, стараясь на запачкать свой новехонький спортивный костюм. Кто-то из конторских блеванул в коридоре. Кровля даже ухом не повел.
Он тщательно перемешал ложкой вонючую коричневую жижу, в которой плавали осклизлые кишки, заправил салфетку за воротник. Выдохнул. И — выпил. В три долгих могучих глотка.
Никто не выдержал, все отвернулись. Только Севрюгин смотрел на Кровлю, провожая глазами проваливающийся кадык, улыбался. Когда Кровля выронил опустевшую банку и, не переводя дыхания, стал шарить рукой, Севрюгин сам протянул ему стакан;
Кровля чуть вместе с виски стекло не сожрал. А потом отдышался немного, лучком заел.
Взглянул на Севрюгина — будто отрыжкой тухлой из глаз шибануло.
Только Севрюгину на это начхать.
— Ты ж понимаешь, старик, — сказал он. — Договор дороже денег.
— Понимаю, старик, — с трудом выговорил тот. — Я все понимаю…
В последней фразе прозвучала угроза, но Севрюгину на нее было наплевать.
А потом контора принялась гудеть, как и намечалось ранее. Все, что Севрюгин в этот вечер ел, пил и трахал — все казалось ему вдвойне вкуснее и приятнее.
Мытищинской девочке, которая и в самом деле как две капли воды оказалась похожа на молодую Наталью Варлей, он напихал полные трусы «зелени», тысячи три, не меньше.
И букет колючих роз — туда же."
"Севрюгин хорошо знал, в чем заключается маленький секрет, который помогает ему жить: много-много западла, ничего больше.
* * *Тиходонск.
День ""X"". Х… вый день.
За завтраком Сергей с отцом остались одни. Мать сварила целую кастрюлю молочной овсянки и ушла то ли к Зине, то ли к Маше, то ли в парикмахерскую, а может, и на массаж — она очень занята, и за всеми ее делами трудно уследить.
— А ты почему не на работе? — спросил Сергей отца.
Игорь Матвеевич размазал кусок тресковой печени по куску хлеба, положил сверху огуречный кружок, протянул сыну. Овсянку оба не любили.
— Справятся. Ничего, что требовало бы моего вмешательства, на сегодня нет. А появится — найдут…
— Думаешь, справятся? Они же ничего не могут, эти дармоеды. — Сергей отхватил от бутерброда большой кусок.
