Своеобразный круг замыкал алтарь, на котором лежал Хаджар.
Все больше и больше лилово-черных нитей, выползая могильными червями из пилюли, проникали ему под кожу, а затем и еще глубже — прямо внутрь души. Они ломали её, разгрызали, терзали множеством маленьких, но таких жадных пастей.
То, что некогда являлось монолитным, крепким, сравнимым по мощи с лучшими представителями аристократических родов, энергетическим телом, теперь выглядело как ошметки порванного ребенком паучьего полотна паутины.
Хаджар уже давно не кричал.
Лишь бился в ржавых цепях, высасывающих из него энергию; дергался в смертельной агонии, сжимая зубы так крепко, что из десен текла кровь.
Но молчал.
Ни вскрика, ни стона, ни единого писка. Лишь молчаливая борьба с неодолимым врагом.
— Подумай, юный Хаджар, — Макин наклонился над ухом адепта, которого он не воспринимал иначе, кроме как последний ингредиент. — Ради чего ты это делаешь, м? Ведь мы преследуем одну и ту же цель — спасти Дарнас.
Макин поднялся и, волей придвинув к себе табурет, с трудом уселся на него.
Многовековые изыскания в запретных магических искусствах и алхимии привели его к Истинному Королевству Магии, но отобрали крепость тела, которой могли похвастаться Повелителя.
Что же, все в этом мире имело свою цену.
В особенности сила.
И, в куда еще большей степени — магия.
— О, магия, — продолжая вслух свои мысли, Макин забыл, что находиться в помещении не один. — То, что Talesh называли “Словами”, колдуны Ста Королевств — запретным искусством бездны, жрецы страны Бессмертных — танцем реальности, а мы, в Семи Империях — внешней энергией.
Она сложна, Хаджар, она опасна, жадна до твоей души, но в первую очередь обращает внимание именно на плоть.
Макин сжал кулак.
— Когда-то эти руки могли держать не только посох, мой юный друг, но и молот. О, видят боги и демоны, мой молот был крепок… Магия отобрала его в первую очередь. Я отказался от всех мистерий, которыми обладал, лишь ради того, чтобы коснуться поверхности истинного искусства, — Макин расправил ладонь и положил её на колени.
Они слегка дрожали. Его воля и душа были крепки, но тело подводило с каждым днем все больше. — Но я ни разу не пожалел об этом… О нет, мой юный друг, ни разу.
Хаджар продолжал дергаться в цепях, а Макин лишь глубже погружался в свои мысли."
"— Мой родной край, Хаджар, он уже давно не существует на лице Семи Империй. Стерт в очередной бессмысленной войне, — глаза Макина помрачнели.
