Глаза волшебника вспыхнули и Хаджар, не сдержавшись, закричал.
Глава 916
Глава 916
Красные письмена на его руке засветились и, ожив, пришли в движением. Они, соскальзывая с плоти, впитывались волшебными темно-лиловыми жгутами.
Хаджар кричал так, как, пожалуй, могло кричать лишь живое существо, осознающее что его заживо разрывают на части. Но при этом отнимают не плоть, а часть души. Часть его самого.
Будто кто-то могущественный, темный и страшный отрывал от него куски его собственного “я” и с жадностью их пожирал.
А затем, все, вдруг, стихло.
Боль ушла.
Она оставила за собой гниющую пропасть бездонной пустоты, в которую скатывалась надорванная, потрескавшаяся духа Хаджара. Рассеченная при рождении на две части, она всегда к ней стремилась.
Но затем натолкнулась на первую плотину — метку Духа Меча. Искусственный Дух не собирался отпускать своего послушника на тот свет и встал на пути этой бездны.
А затем появилось и истинное Имя. То, что Хаджар заслужил сам. То, что являлось олицетворением его “я”. И это стало второй платиной.
Вместе они долгие годы удерживали душу Хаджара от распада. Но сейчас, после ритуала, вторая плотина оказалась не просто вдребезги разбита, а выдернута с корнем и похищена.
Первую же Хаджар, все те же долгие годы, пробивал самостоятельно. И теперь, сквозь множество отверстий, его душа постепенно утекала внутрь голодной бездны.
— Надо же, какой интересный эффект, — Макин с любопытством разглядывал руку адепта. Недавно полностью покрытая красными письменами, теперь она сверкала девственной чистой, розоватой, даже не смуглой, как остальная часть тела, кожей.
— Впрочем…
Макин продолжил читать на распев заклинания. Его, казалось, сухие и неподвижные руки, вдруг превратились в две гибкие лозы. Сотни символов, тысячи слов, множество разнообразных ингредиентов. Все это закружилось вокруг мерцающей над книгой пилюлей Сотни Голосов.
И так, до тех пор, пока та не вспыхнула и не опустилась на тень, отбрасываемую от книги, ярким, сиреневым комочком.
— Наконец-то… — прошептал Макин.
— узри, ученик, величайшее творении алхимии со времен эпохи Пьяного Монаха! Сотни тысяч лет в этом мире не появлялось ничего подобного! Семнадцать веков и три года у меня ушло на то, чтобы её приготовить! Вся моя жизнь в этом крошечном шарике! И, приняв его, я вознесусь над этим бренным миром и увижу, что находиться там, за пределами Истинного Королевства!"
"Макин бережно поднял пилюлю и, не закрывая глаз, положил на свой вытянутый, почти змеиный язык.
