Достаточно мощной и довлеющий, чтобы сдержать его Истинное Королевство.
Но откуда у Эльфийки столь могучая техника, в которой явно чувствовалось присутствие живого, лесного Духа?!
— Все просто, — Эйнен протянул правую ладонь. Та, вдруг, замерцала, а потом на её поверхности показался тонкий шрам. В отличии от других шрамов клятвы, этот было видно невооруженным взглядом. Слишком глубокий. Будто пронзивший не кожу и плоть, а даже душу.
В глазах Макина читалось удивление и поражение.
— Братская клятва, Наставник Макин, — Рекка развела руками.
— даже я не подозревала, что между варваром и островитянином подобные отношения. За последние десять веков истории столицы, действительно сильные адепты приносили её между собой лишь четыре раза, так что не виню вас в вашей недольнозоркости.
— И все же, — вздохнул Карейн. — Я не представляю, чтобы я принес кому-то братскую клятву.
— Тебе бы… её никто и… не дал, — прошептала Дора. Техника явно давалась ей с трудом.
— Вы правильно сказали, учитель, — Эйнен выпрямился.
— пришло время заканчивать, — он занес лезвие копье над лбом Макина. — я благодарю вас за все те знания, которые мне удалось у вас выкрасть. Но если вы думали, что в этом мире есть хоть что-то, что сможет заставить меня предать брата, то вы глупы.
— Какая страстная речь, — Карейн обхватил себя за плечи и закачался в разные стороны. — Не думал, что наш лысый страшила способен на такие длинные деферам…
Остаток фразы Карейна заглушил неприятный, хрустящий звук.
Шесть-копье пронзил череп Макина и его душа, спустя мгновение, унеслась к дому праотцов.
Эйнен смотрел на труп человека, которого должен был считать своим учителем. Что же, глупо было отрицать — он чувствовал сожаление. Сожаление о том, что Макин, оказавшись щепкой, отлетевшей от разрубленного леса, так и не смог найти своего места в этом мире.
И, будучи занозой, видел перед собой лишь один путь. Путь, который, как надеялся Эйнен, привел его обратно к матери, братьям и сестрам.
Когда закончиться война, Эйнен обязательно помолится Великой Черепахе, чтобы праотцы простили Макина за всего его грехи и позволили обнять семью.
— Не думал… — прозвучал хрип с алтаря. — что… это… сработает.
Эйнен, отряхнув копье и перешагнув через бездыханное тело, подошел к другу… брат. Отомкнув ржавые цепи, он схватил его за предплечье и крепко сжал.
— У нас мало времени, бат мой…
— Тогда, в Грэвэн’Доре, — прохрипел Хаджар.
