Его с Анетт связывала исключительно симпатия и животный секс — не более, но и не менее.
— Для кого-то, дорогой друг, твоя желтая кожа выглядит болезнью.
— Справедливо, — в привычной манере “кивнул” островитянин. — Вернемся к вопросу — почему не вышел к нам? Прошло уже полторы недели.
— Пытался, — Хаджар наклонился и, приподняв голову Анетт, аккуратно взвалил её на плечо. — мой компас не мог найти ваши метки. Будто вы их и не активировали даже.
— Так и думал, — протянул Эйнен.
— Почему?"
"— Там, — островитянин безошибочно указал в направлении стоянки Шук’Арка.
— вихрь аномалий. Метки сбоят, компасы либо не находят их, либо показывают не верное направление. Мы решили не подходить, но, на всякий случай, далеко не отходили. По подсчетам Рекки Геран, ты должен был упасть примерно в том районе.
Хаджар присвистнул.
— Она действительно настолько умна?
— Не язви, Хаджар. Сейчас я рад тому, что она с нами, ибо противостоять её интеллекту сложнее, чем десяти Санкешам Солнцеликим разом. Если бы не она — мы бы не пережили и первые дни.
— Не думаю, что сейчас даже два десятки Санкешей доставили бы на проблем, — кровожадно улыбнулся Хаджар.
— Ты понял о чем я, варвар.
Хаджар прекрасно знал, что Эйнен не был робкого десятка. И если он таким образом отзывался о члене корпуса Стражей, Рекке Геран, значит она того полностью заслуживала.
И, как знал на своем опыте Хаджар, куда опаснее врага сильного, был враг умный. А самым худшим противником всегда оказывался враг, который объединял в себе оба эти качества.
— Постой, — Хаджар схватил уже идущего к джунглям Эйнена за плечо. — Повернись к свету.
Островитянин развернулся.
Хаджар едва сдержался, чтобы не отшатнуться. Все лицо островитянина пересекали восемь шрамов. Четыре шли от правого виска к левой скуле, а еще четыре — симметрично с другой стороны.
Шрамы явно были оставлены когтями какого-то зверя, а, судя по тому, как уродливо и жирно они выглядели, лечились впопыхах.
— Что случилось?
— Это была тяжелая неделя, друг мой, — Эйнен достал из кармана лоскут белой, но теперь уже пожелтевшей ткани.
Раньше островитянин закрывал ей лицо, согласно традициям своего народа, только в бою. — Я снял её только чтобы ты меня, ненароком, не отправил к праотцам. А теперь — пойдем. Нам есть что обсудить с остальными. И, прошу, не отставай.
Хаджар, идя следом за товарищем, сжимал и разжимал правый кулак. Он сдавливал его так сильно, что по ладоням текла кровь.
Да, его спутники были адептами, идущими по пути развития.
