Хаджар легко оттолкнулся от земли. В левой руке он сжимал меч, которым была вооружена тоскующая о пастушке девушка. Хаджар не был обоеруким мечником, но его контроля над собственным телом было достаточно, чтобы, с легкостью отбив неумелый блок молота офицера, отсечь ему сперва правую руку, затем, обратным движением, вырезать, вместе с доспехами, часть левого бока, а затем, изуродованного, бросить в гущу противников, несущихся в сторону “южных” ворот.
Их было несколько сотен. Женщины и мужчины, молодые и бывалые.
— ДЕРЕК! — во всю мощь легких взревел Хаджар.
От его рыка, сопряженного с выплеском энергии, разнеслась воздушная волна. Ударив по первым рядам бегущих, она оторвала их от земли и, пронеся по воздухе десятки метров, раскидала по палаткам и шатрам.
На шум сбегались все новые и новые солдаты. Впереди шли офицеры. На весь лагерь Хаджар ощущал всего одну ауру Повелителя, а остальные — Рыыцари Духа и Небесные Солдаты.
И только где-то в далеке, в гуще крон джунглей, ярким пожаром в потоках Реки Мира сияли ауры Танигеда и Дерека.
Рядом с ухом Хаджара просвистела окутанная сиреневой энергией стрела. Ударив в землю за его спиной, она взорвалась цветками льда, разросшимися на несколько метров вокруг.
Но стоило им коснуться ног Хаджара, как они мгновенно растрескались и, обернувшись снопом острых снежинок, понеслись в обратном направлении.
— Щиты! — выкрикнул кто-то из полевых командиров.
Разом, будто механизм отлаженной машины, сотни воинов вышли вперед строя и вонзили в землю ростовые, осадные щиты.
Поток снега ударил по ним и взмыл в небо стеной ледяных шипов.
— Лучники!
До слуха Хаджара донеслось, как семь сотен луков заскрипели натянутыми до плеча тетивами.
— Залп! — полевой командир махнул в сторону Хаджара мечом.
И без того темная ночь для самого Хаджара обернулась непроглядным мраком, в котором сложно было разглядеть свет далеких звезд.
Сотни стрел накрыли собой небо и устремились к одиноко стоящей цели.
Эти люди, которые стояли перед Хаджаром, не сделали ему ничего плохо.
Он их никогда не видел. Не знал их судеб, не знал жизней и историй, через которые он прошли.
Никогда не видел матерей и отцов, которые ждали их возвращения домой. Не слышал первого плача детей, которых они оставили за своими спинами.
Единственное, что знал о них Хаджар — они пришли на его землю. На землю его предков. Землю его отцов, за которую те проливали свою кровь.
Пришли сюда с войной.
А значит — их ждал только один исход.
Смерть.
