Онлайн-библиотека книг
Будто два разреза меча, слитых воедино с целым миром и порожденной им техникой, они направились лишь в одну цель — старика, стоявшего по центру лодки.
Если в прошлые два столкновение он лишь немного приподнимал трость, то сейчас сделал совсем невообразимое. Он попросту её отпустил.
Но вместо того чтобы упасть, небольшая, тонкая деревянная палка выпрямилась не хуже гвардейца на военном смотре.
Ректор “Святого Неба”, что-то шепча себе под нос, поднял руки, а затем развел их в разные стороны. Трость завибрировала, грохот грома перекрыл звон последних, увядающих осенних колокольчиков.
Свист безумного ветра наполнился журчанием засыпающего, под первым льдом, ручья. А треск хищных молний — скрипом качающихся на ветру, надевающих золотые и рыжие платья деревьев.
Трость взмыла, закрутилась бешенным волчком, а затем, приняв горизонтальное положение, застыла между ладонями старика.
Только теперь это была уже не трость, а покрытая осенними кленовыми листьями, живая ветвь дерева.
Подул ветер.
Тот самый, что предшествует первому снегу, подул откуда-то с гор.
Хаджар затаил дыхание. Распахнув глаза, с замирающим сердцем, он наблюдал за открывающимся его взору чудом. Лес, раскинувшийся между пиками Горы Ненастий, только что дышал жизнью и зеленым цветом. Но стоило подуть мистичному ветру, как его кроны вдруг стали постепенно засыпать под ласками осени.
Осыпались мириады золотых и рыжеватых листьев. Теплым ковром они укрывали уставшую за весну и лето землю.
Километры леса вокруг, меньше чем за мгновение, из летнего превратились в осенний.
— Не забывайся, мальчик! — будто рухнуло небо.
Старик сделал несколько пассов руками и ветвь-трость вновь закрутилась, пока не указала на крест молний. И все те тонн листьев, что лежали на земле, вдруг широкой рекой взмыли в небо.
Там, сжавшись в огромный шар, они взорвались и сформировали руки воина, сжимавшего боевой топор. Каждая из рук, созданная дрожащими листьями, была длинной в десяток метров, а топор — вдвое большего размера.
Старик сделал еще пару пасов и руки, древесным треском сжимая лиственную рукоять, нанесли восходящий удар.
Лезвие лиственного топора врезалось в перекрестие молний-разрезов.
То, что произошло далее, простым “взрывом” язык не поворачивался назвать. Сфера белого и ржавого цветов, схлестнувшимися в противостоянии инь-янь, уничтожали все в радиусе нескольких километров.
Тысячелетние деревья, с корнями толщиной с лошадь, будто иголки из бархатной подушки, выдергивало в небо.
