Сердце Дракона. Девятый Том. Часть 2

— Узнав, кем был тот сучий сын, я не нашел ничего лучшего, кроме как вступить в их ряды. Будь ближе к врагу — думал я. И, не буду скрывать, ученик, я успел натворить всякого крепкого дерьма в те времена. Дерьма, от которого порой даже сейчас вздрагиваю. Особенно в такие ночи…

Орун был членом наемников Солнечного Дня? Хаджар слышал, что их Кровавый Генерал, сильный маг, не раз и не два, нанимаемый королевствами, совершал ужасные вещи. Головы младенцев на кольях, на которые были нанизаны их их изнасилованные конями армии матери, это самое цензурное из того, что упоминалось в песнях.

Причем обычно эти песни заканчивались трактирной дракой — просто людям надо было куда-то выплеснуть свою ярость.

И Орун принимал участие в этом?

— Я не горжусь этим, Хаджар, и, в последствии, попытка омыть мои грехи привела в… впрочем, об этом позже, — Орун прокашлялся. Все это время он старательно прятал свой взгляд. — Генерал этих ублюдков — короткорослый, до жути красивый и такой же жестокий маг с разноцветными глазами.

Как сейчас его помню — один глаз карий, другой синий. И волосы. Будто из серого пепла. Он был силен, Хаджар. Уже тогда. Силен настолько, что сомневаюсь, что даже сейчас, объединись я с Морганом, да вылюбят его смердящие дерьмоеды, мы бы смогли его одолеть.

Хаджар сглотнул и заозирался по сторонам. Он не очень хотел знать, обрадуется ли Его Императорское Величество — Морган, если узнает, как о нем отзывается Орун.

— А затем он исчез. После битвы за город Задастр, этот демон попросту исчез.

А мы… Наемники Солнечного Дня исчезли только потому, что перебили друг друга. Не знаю, может нас опоили, а может генерал какое-то заклинание наслал. Но резали мы друг друга знатно. Всю ночь кровь лили. В живых осталось лишь несколько. В том числе и я.

Орун замолчал. Он продолжал зубами сдирать мясо с кабаньей ноги. Делал он это, правда, слишком быстро и жестко. Будто пытался заесть что-то.

— А что с убийцей твоей матери.

Орун хмыкнул. Настолько печально, что сердце Хаджара дрогнуло.

— После первой же военной компании в числе наемников, я выяснил, что он умер буквально через месяц после того, как поиздевался над моей матушкой.

Где-то в дали завыли ночные хищники.

— Сколько времени ты провел в числе наемников?

Орун повернулся к Хаджару. В его глазах, впервые за все время знакомства, отразились хоть какие-то чувства. И это была боль. Океаны боли. Чужой боли, которую Орун до сих переживал как свою собственную.