И когда доберешься до её пика, то увидишь всю долину целиком, а не только ту часть, что не скрыта камнями.
— Какая интересная метафора для коварного демона.
— Какая есть, — фыркнул Хельмер.
Они немного помолчали.
— Я все еще, кстати, предлагаю сжечь это место. И всех убить. Ну или не всех. Оставим девственниц. А потом, когда они перестанут ими быть, то убьем и их. Можно даже твоим Ронг’Жа и…
Демон и дальше упражнялся в том, чтобы исторгнуть очередную, еще более кровожадную идею, а Хаджар, отвернувшись от города, молча шел по тропе, ведущей на запад.
Шел и не знал, а хочет ли он вообще подниматься на этот самый пик.
Впервые, за долгое время, он ощутил ледяные пальцы, сжимавшие сердце.
Страх.
Не перед противником и уж тем более — смертью, а перед тем, что он может на этом самом пике увидеть.
Глава 1879
Дорога к горам заняла у Хаджара несколько дней, в течении которых ему пришлось выслушивать стенания Хельмера на тему, что стоило, все же кого-нибудь прибить. И если не в целях устрашения, то для успокоения собственной души.
Генерал старался не слушать демона, благо за века, проведенные на тропе, ведущей от Страны Севера до Страны Бессмертных в этом Хаджар успел преуспеть.
На редких привалах, когда приходилось переждать непогоду или заняться приготовлением пищи из скудных припасов, купленных в соседней с городом деревни за деньги, вырученные с представления в трактире, Хаджар, в основном занимался музыкой.
Его пальцы бегали по струнам Ронг’Жа и в этом он находил для себя успокоение.
Сродни медитации, но не направленной на то, чтобы познать новые мистерии или углубить понимание сути меча.
Нет, теперь Хаджар играл и терялся в музыке для самого себя. Его пальцы извлекали только те мелодии, что он хотел сам, не заботясь о том, насколько это полезно или как далеко продвинет его в той или иной стезе. Можно было смело заявить, что за эти три с половиной дня Хаджар, впервые после нескончаемых тренировок, не занимался развитием.
Он даже остановил симуляции в нейросети, чего не происходило и вовсе впервые за пол тысячи лет. Но генерал не переживал.
Наоборот. Он ощутил такую легкость, о существовании которой даже и не знал. Легкость и покой.
Но все когда-то заканчивается — закончилось и его небольшое путешествие.
Когда на долину опустилась ночь, то стоявшие стражами вокруг неё скалы поднялись высокими массивами, отбрасывая тени, делающие темноту внизу лишь плотнее и гуще.
