Не прошло и трех секунд, как на свете не стало Елены – вечно радостной, лучезарной, такой свободной и, наверное, самой одинокой красавицы на свете.
– Ты что натворил, дегенарт?
– Я… я… это само! Все само! – закричал залитый кровью щуплый. – Дерьмо! Сучка! Это он во всем виноват!
– Да я тебя придушу, ублюдок! – прибежавший на шум бугай за грудки поднял заводилу. – Это же макруха, даун! Мы ведь просто подшутить хотели, засранец!
– Мокруха, как мокруха? – щуплый окончательно потерял связь с реальностью. – Я не могу! У меня сессия начинается! Мне папа за красную зачетку пообещал новый мерин!
– Дебил, какой мерин! По нам тюрячка теперь плачет! – закричал уже другой из компании.
"
"Как-то разом исчез их напускной бандитизм. Избалованные жизнью студенты…
– Не по нам, а по нему – барану, – возразил другой.
– Да все как соучастники пойдем! – продолжал орать бугай, треся щуплого за грудки.
– Не пойдем… не пойдем! Прикончим уродца и смоемся. Здесь камер нет! А даже если есть – в таком тумане ничего не увидят.
– Прикончим? Прикончим?! – бугай оттолкнул окровавленного подельника и тот плюхнулся задницей на камни. – – Если такой умный, ты и кончай.
Щуплый, на дрожащих, шатающихся ногах, поднялся. Подобрал нож и подошел к нему. Он приставил к его горлу полосу горячего от крови ножа.
А он даже не поднял руки, чтобы защититься. Он даже не видел щуплого, нависшего над ним. Не видел четверых испуганных подростков, сгрудившихся вокруг.
Он лишь смотрел на остекленевшие глаза Елены. Смотрел на её волосы, чернее нефти и безлунной ночи, они сплелись в комок на камнях старой мостовой.
Багровые ручейки падали в жидкую бездну и исчезали в ней. Река принимала в себя частички Елены, которая так любила этот город.
Что было потом, он помнил плохо.
Кажется, зазвучали сирены проезжавшей мимо полицейской машины. Струхнувшие подростки-студенты бросились врассыпную и это их и сгубило.
Машина ехала совершенно по другому делу. Но, привлеченная такой реакцией, зарулила на улочку.
Их схватили через три дня.
Всех.
Потом приехала скорая. Какие-то неизвестные люди убрали её тело в черный пакет и вперед ногами загрузили в карету реанимации. Туда же подняли и его самого.
Они поехали по кольцу в сторону больницы.
Кажется, над головой шумели лопасти вертолета…
Он сидел в своем дурацком кресле и смотрел на глянцевые отблески, которые оставляли белые лампы на черной поверхности мешка, внутри которого лежало тело Елены.
Они остановились.Их выгрузили.Шел дождь.
