— среди всех битв и сражений, чтобы ты сыграл мне свою лучшую песню.”
Хаджар увидел перед собой просторы долины Седента. И то, как по ночам, где-то среди них, он порой видел силуэт девушки с черными волосами и зелеными глазами, которая его ждала.
Чтобы он ей сыграл."
"Ей больше ничего было не надо. Лишь услышать одну песню.
Что узнал за восемьдесят лет странствий Хаджар Дархан, Безумный Генерал. За что он сражался? Ради чего он прошел пусть, который не осилили бы иные Бессмертные?
Что он увидел в поисках своего стиля?
В чем должен был заключаться его стиль?
Это все слишком сложные вопросы.
Все, чего хотел сейчас Хаджар, это чтобы та, кто его ждала, смогла услышать его песню. Самую лучшую песню. Жаль только, что у него не было с собой Ронг’Жа, чтобы…
Отзвук сабли, ударившей о меч, донесся до слуха Хаджара. Кто-то, не знавший битв, не прошедший через горнило крови и смерти, назвал бы его жутким, но Хаджар… он услышал в нем мелодию. Две мелодии, если быть точным.
Они принадлежали тем, кто сражался.
Песни их собственных жизней.
Да, у Хаджара не было с собой Ронг’Жа, но Синий Клинок… тот всегда был рядом. Его самый верный друг и самый надежный враг.
Он может сыграть на нем.
Сыграть свою песню.
Песню, Музыки Меча Ветра.
Глава 1173
— Нет! – выкрикнула Аркемейя, когда её пальцы сомкнулись в нескольких сантиметров от одежд Хаджара.
Она уже видела, как острые камни пронзают его тело, как они раздирают плоть и как кровавые потоки омывают подножие врат в мир демонов.
Острый свист заставил её отлететь в сторону. Как раз вовремя, чтобы в спину не вонзилась техника посланная следом за беглянкой камердинером Кудангом.
Аркемейя, будто кто-то замедлил время, увидела простую деревянную трость. Все это время Хаджар никогда не выпускал её из рук и она, даже в час смерти, решила вернуться к своему хозяину и…
Первая из молний Испытания Небес и Земли ударила о лорда Шахуг’Нагутана. И в её свете стало видно, как старик в лохмотьях, поймав трость, завис буквально в метре над острыми, хищными каменными клыками.
Потоки ветра потянулись к нему со всех сторон света. Белые, синие, золотые, красные, они втягивались в его тело. Проникали в каждую пору.
Мышцы, прямо на глазах, набухали весенними почками. Кожа из серой, почти прозрачной, темнела и бронзовела. Татуировка наливалась цветом и начала переливаться алыми и черными цветами.
Седые, жидкие волосы, зашевелились и превратились в густую, растрепанную гриву.
