Такую черную, что три белых пера выглядели на неё ранним снегом.
Зазвенели фенечки. Их звон становился все глуше, все громче, все отчетливее, пока не превратился в грохот боевых барабанов. Они били свой неумолимый ритм. И в этом бое с жутким грохотом треснула деревянная трость, обнажая спрятанный в ней синий клинок.
Вплоть до острия, лазурнее чистого неба, он был украшен орнаментом кучевых облаков. Только на этот раз они не были застывшим украшением клинка, а на самом деле плыли по нему от гарды к черному острию.
Острию, на которым белым светом сияла птица Кецаль, распахнувшая свои крылья в стремительном и гордом полете.
Меч держала мускулистая рука, кожа бронзой отливала на солнце.
Где, на каких дорогах остался тот статный, холеный юноша, Аркемейя не знала. Перед ней предстал воин средних лет. Могучий, в шрамах, с широкими плечами и руками, способными гнуть подковы. Мышцы бугрились валунами, а суровый взгляд синих глаз спокойно взирал на мир.
Широкий торс, на котором не было ни грамма лишней массы, был полностью обнажен – одежды не выдержали подобной метаморфозы и разлетелись лоскутами.
Уцелела лишь нижняя половина, юбкой закрывшая мощные, босы ноги, порвавшие плетеные сандалии.
Но самое главное — вовсе не физические изменения в возмужавшем Хаджаре, а его аура. Несмотря на то, что она явно принадлежала простому Повелителю начальной стадии, она была какой-то… иной.
Более полной. Целостное. И невероятно тяжелой.
Такой, что трещали камни вокруг, трескались острые клыки, и даже воздух казался плотнее.
– Встретимся после битвы, – прогремел густой, приятный бас и Хаджар, оттолкнувшись ногами прямо от воздуха, взмыл в небо.
Если бы Аркемейя знала его учителя, Великого Мечника Оруна, то сказала бы, что ученик стал почти точной копией своего учителя, но она его не знала.
И, развернувшись, с улыбкой бросилась к Кудангу.
Пятки Хаджара вонзились в камень словно в рыхлый речной песок.
В правой руке он сжимал Синий Клинок от которого волнами расходились волны стальной энергии.
— Это необычно, — Шахуг’Нагутан вытянул вперед руку и покоящаяся в камне алебарда с широким, длинным, золотым лезвием влетела ему в ладонь.
Он раскрутил её над головой и направил на Хаджара.
В этот момент с неба, извиваясь парящим драконом, сорвалась первая молния первого же из пяти стадий испытания. Меч Небесного Огня.
