Сердце Дракона. Том 20

А еще генерала смущало то, как пристально и внимательно Арнин следил за Лэтэей и то, как попытался скрыть этот факт от генерала.

— Это и есть развилка? — спросил Шакх, подходящий к одной из множества дверей. Их в длинном коридоре оказалось куда больше четырех. Скорее около дюжины. — Я представлял себе её как-то ина…

Договорить ему не дал оглушительный взрыв и рев серебренного пламени, сорвавшего дверь с петель и отбросившего Пустынного Волка на противоположную стену.

Глава 1771

От удара Шакха о стену из крепления выпал факел и, подхваченный ударной волной, унесся в глубь коридора, на мгновение обнажая реальность.

Перед ними простирался огромный, казалось, бесконечный туннель из камня, стены которого были испещрены волшебными символами и иероглифами. Может ловушками, а может самой сутью той магии, что сотворила это место.

Но у Небесных Лисов не было возможности подумать над этим. Когда сияние серебристого пламени рассеялось, а Шакх, обернувшись песчаной волной, вернулся в ряды отряда, то посреди коридора замерло две группы.

Отряд Хаджара, обнаживший оружие и отряд Старика, спрятанного под покровами теней. Все они знали друг друга и, пожалуй, после самого Старика генерала беспокоил лишь Аргунг — ледяной воин. Теперь, правда, после сражений с Гардаграгом Хаджар уже не находил Аргунга столь же свирепым…

В течение нескольких, словно затаивших дыхание мгновений, в воздухе витало немое предвкушение. Почти пятнадцать Небесных Императоров, зажатых в тесном каменном мешке, обменивались беспокойными взглядами.

Ответ был прост…

Тяжесть принятого решения легла на их плечи, тяжелым плащом палача, и атмосфера мгновенно вспыхнула энергией аур и мистерий.

Затем, словно по сигналу, тишину разбили оглушительным лязгом стали о сталь, и два отряда оказались мгновенно окунулись в пожар битвы, и уже нельзя было различить отдельного адепта в мешанине мелькающих клинков и водопаде из заклинаний.

Глаза Хаджара сузились, все мысли и переживания отошли на второй план. Сейчас все было просто — есть он, его меч и противники.

Когда дыхание генерала обрело глубину и мерный ритм, он призвал своего верного друга. Ветер, радуясь новым приключениям, заструился по венам, жилам, мышцами и костям генерала, порождая ощущение, словно он был уже не просто человеком, а воплощением самой стихии.