Солдат тащил девушку, почти девочку, за длинные кудри каштановых волос. А затем бросил прямо перед ногами мужиков.
У тех костяшки побелели – настолько сильно они сжимали свое самопальное оружие.
Крестьяне не понимали, но генерал видел, что ситуация для солдат обыденная и действуют они по стандартной схеме. А это означало только одно – далеко не первая деревня за этот месяц оказалась в поле их зрения.
Хаджара всегда занимал тот факт, что новости о подобных рейдах не сильно распространялись по округе… И в то время, пока он размышлял “о своем”, на глазах Элейн наворачивались слезы.
"
"– Одно неверное движение, и она умрет, – сержант, казалось, наслаждался ситуацией. Чувствовал свое превосходство и полновластье. – бросить ваше… оружие, – будто сплюнул он. – Всех мужчин, кому миновало шестнадцать весен и еще не стукнуло сорока зим, мы заберем на рудники. Остальные могут остаться здесь. Как завещала богиня Лирей – плодиться, размножаться и возделывать землю.
Он явно смеялся над этими людьми. И кто-то, быть может, начал бы защищать солдат и сержанта.
Что они не хотели причинять вред согражданам. Что это был лишь приказ короля. Необходимость, а не воля.
Кто-то… но не Хаджар.
И уж тем более не Элейн.
– У вас есть два выхода. Либо вы пойдете со мной добровольно, либо, – военный обвел толпу многообещающим взглядом. – ну, вы и сами понимаете, что во втором случае я просто уведу вас силой, а это место сожгу ко всем демонам. Что будет с вашими родными? Ну, на все воля божья – выживут со стрелой в спине, среди огня – значит все с ними будет хорошо.
– в этот же момент сотня военных натянули луки, а сержант продолжил. – Как только я досчитаю до десяти, полетят стрелы… Один…
Мужики переглянулись. На их лицах плясала буря эмоций. Решительность, нерешительность, злость, смирения, ярость, отчаяние.
Они не знали, что им делать.
Первым среагировал старейшина.
– Боги вам этого не забудут, – прорычал могучий муж. Он не мог сражаться, зная, что битва заберет в первую очередь не его жизнь, а жизни беззащитных близких.
– демоны ваши отцы и матери. Мертвым пуская дети ваши родятся!
Он выпустил из рук топор. Тот упал на землю. Лезвие, сверкнув на солнце, тут же зарылось в песок. Следом, выдохнувшие мужики, побросали вилы и мотыги. Вскоре все они стояли с пустыми руками и глазами, полными жгучей злобы от осознания собственного бессилья.
Сержант криво усмехнулся и взмахнул рукой.
– Десять… – засмеялся он. – Поздно.
И в небо взмыли стрелы.
