Глубиной в несколько сотен метров, шириной она была такова, что по ней могло свободно ходить несколько торговых флотилий, сопровождаемых еще и военными.
От берега до берега простиралось пространство в двадцать, а то и двадцать пять километров.
Теперь, спустя неисчислимое количество лет, река пересохла. Её берег, вместо пышущего жизнью, превратился в песчаный откос. Еще немного и его можно было бы спутать с барханом. Редкая, пожухлая трава, вот и все, что осталось после эпохи Последней Войны.
Войны, уничтожившей не только триллионы живых существ, но и саму природу в этом регионе.
– Хватит глазеть по сторонам! – Проксимо, едущий следом за Хаджаром, ткнул ему копьем в спину. – Шевелись быстрее!
– Его я убью лично, – на диалекте островов, прошипел Хаджар.
– Что ты сказал, босоногий?!
На самом деле Хаджар не был босым. Он носил свои любимые, комфортные, удобные для любой ситуации, обмотанные тканью лапти. Такие же обувал и Эйнен. И, в отличии от дворян и аристократов, им не приходилось каждый раз переобуваться.
Такая одежда была куда практичнее, чем хваленые, на весь Даанатан, моднейшие кавалерийские ботфорты.
Хаджар бы посмотрел как кто-нибудь в таких взбирался бы по горам Грэвэн’Дора. Те же Диносы и Марнил были вынуждены одевать специальную, шипованную обувь.
Но Проксимо говорил иносказательно. “Босоногими” дворяне называли простолюдин.
– Если мы не помрем раньше, – на том же диалекте островов ответил Эйнен.
– Что он тебе ответил?! Говори!
– Успокойся, Проксимо, – надменно фыркнула Тейя.
– Или ты боишься обмочить ноги?
– Намочить, – поправил Геран один из великанов Вечной Горы. – Правильно говорить –намочить ноги.
– О, поверь мне, Аргахад, – ядовито улыбнулась мечница. – Я знаю, как говорить правильно.
– А может они перебьют друг друга, – философски, не меняя языка, заметил Эйнен. – Но, так или иначе, этот план, мой варварский друг, даст фору всем предыдущим.
– Трусишь? – удивился Хаджар.
– Нет, – резко, возможно даже слишком, ответил островитянин.
– Я пережил многие из твоих идей, варвар, но эта… Видит Великая Черепаха, эта воистину самоубийственна.
– Видит?
– Что?
– Прости, – Хаджар поднял руку в жесте, будто просил времени, чтобы подумать. – Просто ты сказал – видит. Но ведь Великая Черепаха – слепая."
"– И вас совсем не беспокоит, что они что-то осуждают на своем языке?! – буквально кипел Проксимо.
– Богохульник! – выкрикнул Эйнен и чуть было не сбился с шага.
