Онлайн-библиотека книг
И они так же просты и скучны, как и того же моря бездарностей, частью которого ты являешься.
Хаджар, все еще лежа на спине, смотрел в глаза голему. Нечеловеческие, почти каменные, они, тем не менее, тоже умели отражать эмоции. И в них сейчас Хаджар не видел ни капли лжи.
И тогда он понял.
— Это… ты, — хрипя прошептал Хаджар. — Туман… это ты…
— Я, — кивнул голем. — И из всех шестидесяти трех големов, что стерегут вход в сокровищницу, тебе не повезло встретиться именно со мной, мальчишка. Может остальных ты бы и обманул, но не меня.
Хаджар вспомнил окровавленное лицо Элейн. Как вживую он увидел пылающий пожар, пожирающий Лидус. Услышал слова своего брата и его жены, Серы. Плач их так и не родившегося ребенка.
— Ты…
— Ты жалок, — фыркнул голем. — Хочешь обвинить меня в том, что увидел? Вперед. Поступай так же, как поступал всегда — вини других.
Хаджар попытался подняться, но сил хватало лишь на то, чтобы дышать и держать открытыми свинцовые веки.
Голем опустился рядом с ним на корточки. Теперь он был так близок, что Хаджар чувствовал на своем лице горячее бычье дыхание.
— Признай, это, Хаджар Дархан, признай уже правду.
— Какую? — донесся хрип из человеческой глотки.
— Такую, что в твоих бедах не повинен никто, кроме тебя, — ответил монстр. — Тогда, в детстве, если бы ты был сильнее, разве бы погибла твоя мать? Разве Примус смог бы вырвать её сердце? Нет. Но ты был слаб.
— Я был ребенком!
— Ты был воином! — рев голема был настолько сокрушительным, что треснули даже те колонны, которым повезло уцелеть за время “битвы”. — Воин не бывает ребенком! Воин не бывает мужчиной или женщиной! Воин это не человек! Воин — это путь! Путь, которому ты никогда не следовал!
— Я… я всегда… ему… следовал.
— Никогда! — один лишь этот трубный глас едва было не выбил из Хаджара остатки духа. — Вспомни свою жизнь, мальчишка! Когда ты ему следовал?! Когда хитростью забрался на плац Мастера? Когда ты не спас своих отца и мать? Когда смотрел на то, как ради тебя жертвует жизнью жена твоего брата? Или когда ты испугался правды, которая могла навсегда оставить тебя одиноким? Ты лишь боишься и бежишь, бежишь и боишься.
