Онлайн-библиотека книг
И теперь, когда голем дал этот толчок, все зависело от самого мальчишки.
— Может быть сегодня, — вздохнул голем. — может быть сегодня, наконец, наступит долгожданный день.
* * *Хаджар лежал во тьме. Беспомощный и слабый. Такой, каким он всегда себя и ощущал. С того дня, как на его глазах умер отец, как тогда казалось — сильнейший из всех людей. Когда погибла на руках мать, которая могла защитить и уберечь от целого мира.
Когда оказался предателем вернейший из друзей — дядя Примус.
В тот день Хаджар действительно превратился в калеку.
Он стал слабым не потому, что у него забрали ноги и лишили крепости руки и тело. А потому, что у него вырвали что-то более ценное. Более важное — у него забрали веру.
И эту веру заменили местью. Местью, кому и чему угодно.
Теперь Хаджар это понимал.
Он винил в гибели родителей Примуса, когда… когда… когда на самом деле в смерти Хавера, по сути, не было повинных.
Да, возможно, если бы боги не совершили ошибку в своей книге Тысячи и демоны не прорвались в этот мир, то жена Примуса была бы жива.
Но это бы не изменило того факта, что Хавер, в какой-то момент, все равно бы перестал искать силы. Он бы подверг страну опасности. Поставил Лидус на грань уничтожения. И Примус бы сделал то, что он сделал.
Если бы Хаджар был бы старше, он бы ему помешал. И своими руками уничтожил родину.
Такова была правда.
Горькая. Страшная.
Но правда.
А что сейчас? Сейчас Хаджар боится одной лишь мысли о том, что кто-то узнает о Лидусе и Элейн. Но разве так его учил Травес? Разве так должен вести себя тот, кто идет по пути развития.
Хаджар никогда не искал силы, это правда.
Но лишь потому, что был слаб. Слишком слаб, чтобы держать в своих руках меч. Не глупую железку, а настоящий, неподдельный меч. То, что может разрубить все на своем пути.
Свободу быть собой. Жить собой. Дышать собой.
Хаджар не имел веры. Он подменял её глупой целеустремленностью. Но целеустремленностью к… чему? К месте? К справедливости?
Если он боялся, что про Лидус узнают, он должен был стать сильнее. Чтобы даже одна мысль о том, чтобы посмотреть в сторону Элейн и её королевства заставляла его врагов видеть кошмары наяву.
