– Салиган спешился и закинул поводья за луку седла. – До встречи, Проэмперадор. И позаботьтесь о моей кобыле, она мне дорога. А не мне, так барышникам.
Пока Эпинэ, онемев от подобной наглости, придумывал ответ, Салиган подпрыгнул и, ухватившись за нависший над дорогой сук, оказался сперва на дереве, а затем на крыше выходящего в проулок сарая, откуда и послал воздушный поцелуй, после чего окончательно исчез.
– Монсеньор, – доложил Грейндж, – люди разосланы.
– Возвращаемся, – хрипло велел Иноходец и понял, что все еще держит в руках дурацкое перо.
Глава 5
Талиг. Оллария
400 год К. С. 7-й день Летних Молний
1"
"Предместье называлось Огородным, но огородов здесь почти не осталось, все больше сады, благодушно подставлявшие вечерним лучам зреющие яблоки, груши и сливы. Место выглядело удивительно мирным, даже пахло здесь не дымом, а падалицей, которую никто не собирал. И не только падалицу – было самое время снимать ранние яблоки и гонять портящих урожай птиц и птичек, но садовники с подручными будто сгинули.
Осознание пустоты вытеснило вызванное зрелищем разомлевшей зелени умиротворение. Арлетта проводила глазами стайку скворцов и вслед за Пьетро ступила на дощатый мостик над пересохшей канавой.
Долго ли еще идти, графиня не спрашивала, но столько она не ходила давно. Если бы не «церковные» сандалии, женщина села бы и захныкала еще в Каменщиках с их покрывавшей дорогу щебенкой, но и так ступни сразу и гудели, и горели, а все остальное – ныло.
Арлетте казалось, что на нее напялили тяжеленную торскую шубу, а поверх – корсет, который и затянули изо всех сил; ощущение становилось, вернее, уже стало невыносимым, и все равно графиня шла, не жалуясь и ни о чем не спрашивая. Нытье заветную «голубятню» не приблизит, а занятых своим делом мужчин отвлечет.
Марианна, видимо, думала так же. После встречи с Джанисом баронесса не произнесла ни единого слова, она молчала, даже когда в городе Франциска на них выскочили три твари, судя по юбкам и длинным волосам, недавно бывшие женщинами.
На Арлетту они внимания не обратили, но баронесса на них подействовала, как одинокая кошка на собачью стаю. Нет, вреда Марианне никто не причинил – не успели. На душу смиренного монаха легло три новых то ли греха, то ли благодеяния, а красавица опустила капюшон и больше его не поднимала.
Вторая встреча вышла уже почти в предместьях.
