– Если вам опостылеют перо и бумага, – бергерская физиономия стала почти хитрой, – навестите меня после ужина. Летом я ложусь очень поздно, а… стаканчик-другой мужчине не повредит. Старое вино и… свежие ягодки на дорогу – это полезно."
"Вольфганг-Иоганн подмигнул. Предложение требовало уже не улыбки – смеха, и Ли рассмеялся, предоставив хозяину толковать оный смех по своему усмотрению.
В приемной Сэц-Алан с деланым равнодушием доложил, что маршала по срочному делу хочет видеть девица Арамона.
Лионель обвел ленивым взглядом немногочисленных придворных.
В Олларии соглядатаев водилось не в пример больше, но сторожевых ворон хватало и у Фриды, а ее визит к талигойкам слишком уж напоминал хорошо воспитанную ревность.
– Пусть оседлают лошадей для меня и девушки, – небрежно приказал Савиньяк. – Эскорт обычный.
Мать Селины была слишком умна, чтоб выцеливать для дочери жениха выше барона, а сама девушка при всей своей красоте по сторонам вообще не смотрела, что красоту эту подчеркивало необычайно. Офицеры-южане были очарованы, северяне пока держались, но если местные красотки уподобятся Фриде, не устоять и красавцам.
Дамы редко понимают, что их ревность указывает мужчинам путь не хуже звезды Ретаннэ; другое дело, что Селина никак не отойдет от гибели Надора, ей не до нежных чувств, а вот думать девица Арамона умеет, и смелости ей не занимать. Ночью произошло что-то, о чем девушка решила рассказать. Вернулась мертвая мачеха?
Капитан Гастаки в тактическом смысле оказалась почти бесполезна, но кое-что стратегическое из встречи с выходцем Ли все же вынес.
То, что сотрясло горы и остановило Хайнриха, не было смесью совпадений и суеверий, оно подчинялось каким-то своим законам, а следовательно, его можно было понять и унять. Второе Рокэ удалось, но вот первое… Если Алва нашел ответ, его знает и бывший с ним Валме, нет – виконт по крайней мере понял, по каким доскам лучше не ступать.
– Монсеньор, лошади у крыльца.
– Иду. Девицу возьмите на себя.
Голубое платьице, то же, что и ночью, а глаза припухли.
Она плачет о Надоре, будет плакать и об Олларии.
– Добрый день, сударыня. Вы хотели меня видеть?
– Да. Я должна вам рассказать…
– Тогда давайте прогуляемся. Утром я видел выводок горных куропаток. Они весьма красивы.
На лошадь прелестницу водрузил адъютант. С благоговением. Лионель в это время сосредоточенно осматривал подковы Грато. На крыльце мелькнула немолодая дама с густыми – впору кэналлийке – бровями. Кормилица маркграфини, ее Ли помнил еще по Ноймару.
