Маркграф, если Савиньяк разгадал его верно, лихорадочно подыскивал другую корку для той же начинки. Гаунау и бергеры за одно упоминание об их сходстве разорвали бы любого, но и те, и другие были отродьями разрубленного мечом истории седоземельского спрута.
Вольфганг-Иоганн сдвинул пшеничные брови."
"– Золотого Договора больше нет, это так. – Для своей речи бергер предпочел талиг, и это было мудро. – Дриксен развязала войну, Агарис исчез, Гайифа исчезает, но, пока существует Талиг, Горная марка будет ему верна.
Мы не вложим меч в ножны, пока дриксы на талигойской земле истребляют марагов, но мы помним, что нынешний год не терпит крови. Проэмперадор Надора заключил мир, я признаю этот договор и присоединяюсь к нему, однако нужно решить, как быть с Каданой и Дриксен.
– Нужно, – согласился Хайнрих, – и мы будем об этом говорить. Если будем говорить вообще.
– Я поклялся кровью, – чуть улыбнулся Лионель, предоставив додумать недостающее варварским мозгам. Некоторые вещи лучше говорить с неохотой, лишь отвечая на заданные в лоб вопросы.
– Регент Талига одобрил перемирие, – напомнил маркграф, и Лионель мысленно подобрался, будто готовясь к прыжку. – Он должен одобрить и мир. Гонец выедет с рассветом.
– Регент Талига слишком далеко на юге, – словно бы с досадой проговорил Савиньяк, – он не видит ни нашей войны, ни наших… обвалов. Его величество Карл ближе, но он пока не может ни воевать, ни заключать и разрывать союзы. Излом не дает времени никому; решать нужно здесь и сейчас, а решив, не юлить и не отступать.
– Мне не перед кем отчитываться, – буркнул Хайнрих именно то, к чему Ли и подводил. – Я снимаю войска с перевалов и выдвигаю их к Каданской границе. Если Джеймс нарушит границу Северного Надора… Тем хуже для Джеймса.
– Дорогой Вольфганг-Иоганн, – совсем тихо, словно не желая говорить при Хайнрихе, напомнил Савиньяк, – армии фок Варзов, по существу, больше нет, вся надежда Марагоны и Проэмперадора Севера на армию моего брата, но очень может быть, что Эмилю придется повернуть к Олларии…
– Каждому своя ноша! – отрезал бергер, и Лионель понял: победа! – Мы не оставим без помощи ни марагов, ни столицу.
Дальше стало совсем просто. Фрида, которая могла бы вмешаться, злилась в Агмштадте, а трое союзников слишком спешили и слишком во многом сходились, чтобы пререкаться из-за мелочей.
2
Карои вернулся, когда голова каравана выползала на Старую Королевскую дорогу, которая, по словам Левия, некогда называлась Львиной.
