– Они сушат слезы и проясняют мысли. Я понял, что должен отложить разговор до встречи с варитом. Вы могли повести себя, как другие талигойские генералы, мы поссорились бы, а у Хайнриха хороший нюх…
– Хуже, чем я надеялся, – попытался развернуть союзника Ли. – Я не бергер и не кэналлиец, разве что немного алат. Очень немного, а то, что творится в Золотых землях, в состоянии понять лишь те, кого в Гайифе зовут варварами. Король Гаунау мог что-то заметить, вспомнить, угадать… Горы раздумали трястись, когда Хайнрих прекратил войну; Бруно этого не сделал, и вмешалась буря.
– Я не верю, что горы охотятся за армиями, и еще меньше верю, что марагонский ветер хотел мира… Когда вызревают лавины, те, у кого на плечах головы, а не горшки, в горы не идут, но лавины не гонятся за людьми! Они просто срываются, просто катятся вниз, погребая под собой все, что попадется на пути. Ты и гаунау успели сойти с дороги, фок Варзов с Бруно – нет, только у Бруно осталась армия, а у фок Варзов… Да что теперь говорить!
Сейчас на моих перевалах двадцать восемь тысяч.
Двадцать я отдаю новому командору Горной марки. Победителю при Ор-Гаролис. Вам, Лионель. Фок Варзов больше не вправе нести это звание, но не потому, что проиграл сражение, а потому, что позволил загнать себя в угол, и еще потому, что сдал Гюнне и пустил «гусей» в Марагону. Зная, что дриксы мечтают вырезать южных марагов подчистую.
– Фок Варзов сделал все, что мог. – Лионель улыбнулся, только бергеры не верят в Леворукого. – Герцог Ноймаринен не хочет менять командующего, и основания у него для этого есть.
– Мои письма в пути третий день. Тесть может думать что хочет, но Райнштайнер подчинен новому командору Бергмарк.
Двадцать тысяч бергеров и Ойген… С Бергмарк за спиной говорить с Рудольфом-регентом проще, а вот с Рудольфом-человеком…
– Вольфганг-Иоганн, я благодарю вас за доверие. – Дружбе с Ноймариненом конец в любом случае, но лучше потерять человека, чем позволить ему и дальше с умным видом отступать. – Я постараюсь сохранить ваших людей.
Скольких сумею.
– Они воины и, если нужно, умрут, но под вашим командованием это будет не зря. Об этом я тоже написал.
Разговор с Ноймариненом обещал стать еще тяжелей, чем думалось, но следующий совет Ли дал отнюдь не потому, что хотел избавить себя хотя бы от женской злобы.
– Не знаю, что творится в Олларии, но сейчас не время отпускать близких от себя. Удержите жену в Агмштадте. Если сможете.
– Она останется, – с ходу решил Вольфганг-Иоганн.
