Госпожа Арамона видела свою дочь-выходца, похожую на мед зелень и поднявшегося из непонятного колодца голого человека, с которым схватилась ее дочь. При этом и госпожа Арамона, и я, пусть и по-разному, видели драку «висельников» с горожанами, которые, судя по всему, вели себя, как эйнрехтцы.
Госпожа Арамона успела заметить, что голый одерживает верх, после чего едва не умерла сама. Не представляю, что ее спасло, – солнце, текущая вода, костяное дерево, моя кровь или что-то еще…
– О «чем-то еще» будем думать, когда другого не останется.
Забыл в прошлый раз спросить, с чего ты вздумал пустить себе кровь?"
"– У меня не было времени на сомнения, а лекарь ничего не понимал. Я вспомнил, что Придды, как и Савиньяки, вправе приносить клятвы на крови. Прошлой зимой Придд своей кровью остановил выходца, явившегося за жертвой. Если госпожу Арамона убивала ее мертвая дочь, моя кровь могла помочь. Я попробовал.
– И у тебя вышло. Я бы не догадался, хотя этот способ применяли и в моем роду.
– Я не мог позволить госпоже Арамона умереть, она мне нужна.
Потом, как вы помните, я «вернулся» в Ноху, но к тому времени дравшиеся с горожанами «висельники» погибли. Тогда я, к своему стыду, ничего не понял, но сегодня на конюшне мне на глаза попались старые подковы, и я вспомнил клятву «висельников».
– Я знаю, чем клянется ваше отребье, – обрадовал Хайнрих. – Наше присягает голому волку… Подонки любят выхваляться даже больше, чем себя жалеть.
– Потому-то меня и удивило, что «висельники» защищали эсператистское аббатство, как свои шкуры, только клятва клятве рознь.
Эсператисты клянутся Создателем, дворянство – честью, но за этими клятвами нет ничего, кроме совести поклявшегося.
– Есть места, которые слышат и помнят, есть море, лед и камень, есть вернувшиеся, наконец.
– Вы – варит. В Золотых землях было что-то еще. Не знаю, сколько правды в старых преданиях, но древние клятвы давались не просто так. Что, если те, кому присягали, знали, как стребовать свое? Госпожа Арамона видела на голове своей дочери корону, очень похожую на венец Раканов.
Другие выходцы попасть в Олларию не могли, только эта девочка.
– Королева холода. Про нее я тоже слышал, но не подумал. Глупо.
– Я о ней ничего не знаю.
– Королевой холода у нас пугают мальчиков, слишком резвых, чтобы вовремя засыпать. Днем она собирает людской яд, а ночами заглядывает в окна и забирает тех, кто ей приглянулся. Она танцует у ложных маяков, и те начинают мерцать. Нельзя верить свету, если он дрожит и кривляется.
