Любопытно, кто больше удивится, Эпинэ или «бесноватые»? У столичных красавчиков остался один выход – вломиться в руины, куда кавалерии ходу нет… Впрочем, кэналлийцы и спешиться могут.
Сам виконт мериться лихостью с лучшими алвасетскими рубаками не собирался и в первую линию никоим образом не рвался, а его туда никто не звал, но одно дело в мыслях о подпруге ждать атаки, и совсем другое – уже мчаться вперед. Пегая летела роскошным галопом, впереди палили и дымили, рядом несся Лагартос, но его вороной отставал. Немного, но чтобы преисполниться ликованья, хватило.
Марсель, чувствуя, как у него отрастают крылья, выхватил шпагу и завопил:"
"– Ребята, бей! Энобрэдасоберано! Вечно!..
4
– Монсеньор! Монсеньор! – На террасу карабкался, рискуя грохнуться, парнишка-посыльный. Этот вроде был приставлен к алатам. – Велено передать… Ох, простите – в лесу… видели «бесноватых»… сюда идут! Мно-го! Алаты у завала караулят, как те станут перелезать, вломят. Сказали, чтобы вы не беспокоились, они всех там порубят.
Поклялись этим… Мячиком! Он у них…
– Он у них вроде Франциска. – Что барсинцы пошли в обход, не удивительно, только почему сейчас? Не рано ли? – Где церковники стоят, знаешь?
– Кажись, там, за углом.
– Верно. Передай им то же, что и мне. Пусть готовятся помочь алатам, как договаривались.
Выдохнув «да, монсеньор!», парень рванул вниз, рискуя свалиться с заменявших лестницу обломков. Робер рявкнул вслед, чтоб поберегся: калека приказа не передаст. Куда там! Когда в голове лишь бы быстрей добежать, под ноги не глядят, особенно если тебе пятнадцать, а ведь убийце Левия было не больше…
Неуместная в бою боль царапнула трехцветной кошачьей лапкой; пытаясь взять себя в руки, Робер с ненавистью уставился на кишащий мародерами луг.
Штурм так и не начался, и это тревожило сильней оголтелой нерассуждающей злобы, когда двуногие белоглазые твари прут вперед, и остановить их может разве что пожар. Иноходец хорошо, слишком хорошо помнил исход из города и вчерашнюю стычку, чтобы верить собственным глазам, но и не верить тоже не мог.
Оставалось предположить худшее – «бесноватые» обзавелись командиром, у которого не отшибло мозги, отсюда и представление в бурьяне. Дело мародеров – не лезть на стены, а отвлекать защитников, вынуждая их впустую тратить драгоценный порох, но тогда почему идущие в обход не дождались, когда все силы обороняющихся стянутся к «Луговой» стороне?
Торчать на галерее, давясь собственными сомнениями, становилось невмоготу.
