– Много лет назад один из Рокслеев женился на девушке из рода Рафиано. Она тосковала об увитых виноградом беседках своей родины и боялась плюща, ведь в Рафиано его сажают на кладбищах. Граф Рокслей хотел видеть жену счастливой, и любовь подсказала ему, как превратить липу в виноград. Летом, если не подходить вплотную, разница почти незаметна, но осень щедрее на краски к винограду.
– Жимолость подошла бы лучше, – вмешалась нареченная Юлианой и пожаловалась, что после подъема на башни у нее болят щиколотки.
– Я сяду, – решила она, и хозяйка повела ее к скамье посреди лиловой, пряно пахнущей клумбы.
Нареченный Валентином предложил дойти до озерного сада, но Мэллит отказалась – нареченный Чарльзом смотрел не так, как другие, и гоганни хотелось избавиться от этих взглядов. Она знала, что вернется сюда одна, и вернулась. Цветочные узоры манили, но сады, как девушка и надеялась, были пусты – когда приходит солнце, садовники оставляют работу.
Мэллит соскучилась по одиночеству, и она еще никогда не была свободна днем, только в ночи Луны… Даже в Сакаци, где она узнала качели и близость неба, лаяли, напоминая о земле, собаки, смеялись и бранились слуги, пахло мясом и хлебом.
Здесь это тоже где-то было, но деревья и кусты стали щитом, заслонившим Мэллит от чужой суеты. Девушка добралась до галереи, сорвала и размяла похожий на сердце листок, посидела в тени, глядя, как пляшут по юбке и рукам солнечные пятна, и захотела увидеть озерный сад.
Пройдя под зелеными сводами до похожей на раковину беседки, девушка обнаружила, что выход в эйнрехтский парк заперт.
Сквозь решетку Мэллит видела дорожки, поляну лиловых цветочков и разбросанные среди них валуны. Второй выход рождал уходящую к башням тропинку, но гоганни не хотела назад, сейчас не хотела, а у беседки рос дуб, и ветви его тянулись по обе стороны ограды.
Девушка посмотрела на свои ноги. Взобраться на дерево ей ничего не стоило, дома она поднималась и выше. Сбросив туфли, Мэллит подоткнула юбку и легко перебралась с прильнувшей к дереву скамьи на могучий изогнутый сук.
Он тянулся над решеткой, но Мэллит взобралась выше. Прислонившись спиной к стволу, девушка посмотрела вниз и увидела воду и уходящие в озеро стены. Внизу, под ногами, зеленой мохнатой змеей вилась галерея, ниже, за лиловым склоном, лежал лабиринт. Светлые тропинки разделяли стены из тростника, в середине прятался круглый пруд, и дорога к нему была понятна.
Спуск оказался легким, а парк за решеткой – приятным и тихим.
