Теньент, именно теньент, пока я не увижу патента за подписью Рокэ, Рудольфа или в крайнем случае Эмиля, припустился за вами по отцовскому приказу. Видимо, какой-то дурак на заставе Марипоз переправил ваше первое письмо Дораку. Создатель, опять это «дор – дур»… Нынешний Дорак мало на что годился даже при Сильвестре, но фамильных предрассудков набраться успел, а тут принц, королевские регалии, бывший дочерин жених, бывший беглый преступник, и все прямо ему в руки! Наш граф просто не мог не подпрыгнуть, но папенька вернет его в удобоваримое состояние.
Вам Дорак, во всяком случае, навредить не сможет.
– Марсель, а что я должен ответить графу Валмону?
– Что хотите, хоть рондель. А не хотите, я передам на словах что-нибудь подходящее. Вы устали, а я, в конце концов, посол, хоть и несколько похудевший.
– Слушайте, посол, – прыснул Робер, – ступайте к кошкам!
– Не могу, – виконт с омерзительным изяществом развел руками, – у меня собака.
Глава 6
Талиг. Валмон
Восточная Придда
400 год К.
С. 24-й день Летних Молний
1
Компания за завтраком собралась престранная, но аппетит Марселю портили не сотрапезники, а отсутствие под столом вздыхающего Котика. Невзирая на прежние заслуги, волкодав был ввергнут в узилище за разрытую клумбу, и облегчить его участь Валме не мог: Проэмперадор Юга не прощал преступников даже по ходатайству приближенных к регенту лиц.
– Я боюсь, – строго произнес дражайший родитель, доедая паштет, – что в недалеком будущем нас ждут определенные трудности с сырами.
Капуль-Гизайль издал изысканный, полный сочувствия и понимания звук, Пьетро промолчал, Бурраз-ло-Ваухсар заметил, что, при всем уважении к сыру, на столе царит мясо. Марсель поддержал посла от своего имени и от имени отсутствующего Котика, родитель же брюзгливо заметил, что царить в дурном окружении неприлично, а дурной сыр подобен дурному губернатору.
Подали шадди, папенька посмотрел на маменьку с Водемоном, и те немедленно ретировались.
– Господа, – пухлая рука сжала набалдашник трости, – прежде чем продолжить вчерашний разговор, я должен вам сообщить, что мятеж в Олларии почти совпал с переворотом в Паоне.
В тринадцатый день Летних Волн там начались беспорядки. Это неудивительно: к городу приближались мориски, и окру́га была наводнена беженцами. Дивин с семейством поспешно отбыл в загородную резиденцию, поручив город Военной коллегии и губернатору Карадасу, которые бунт успешно подавили.
